Naar. Dance on the verge

Объявление

Форум не является игровым.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Naar. Dance on the verge » Кладбище забытых и покинутых » Снежная ночь;


Снежная ночь;

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

снежная ночьНооур с:
постапокалипсис, короче говоря, с примесью магии

ДАТА И ВРЕМЯ: зима, декабрь; ночь, перевалившая за середину. Снег не идет, небо чистое и ясное.

МЕСТО: сосновый лес в нескольких километрах от города. Снега на некоторых участках по колено, так что идти тяжеловато.

УЧАСТНИКИ
Вальтер
Сэнаргалл


https://img.getbg.net/upload/full/www.GetBg.net_Winter_Winter_forest_in_fog_087556_.jpg


ОПИСАНИЕ
В последние год с лишним люди вообще предпочитают не высовывать нос из своих жилищ, где пусть относительно, но безопасно. А уж зимой... и в одиночку...
Стопроцентно объявят сумасшедшим.
А если ты еще и вполне сознательно забрел на территорию граукена - то и покойником.
Но на подобное безрассудство у каждого есть свои причины. И достаточно веские.
Да и не стоит забывать, что вся наша жизнь - переплетение случайностей...

ну и оный граукен в виде описания

О, это те еще твари. Явившиеся из ниоткуда... хотя, понятно, откуда - из мира-родины Энергии. У этих существ много имен, но наиболее четко их характеризует одно из них.
"Ледяной убийца".
Они просыпаются с установлением снежного покрова, выбираясь из своих нор, где проводят все лето. Поодиночке - агрессивный характер не дает им уживаться с сородичами, с которыми они видятся лишь во время спаривания да драк за территорию. А свою территорию - весьма обширный кусок леса - граукен защищает яростно. Не только от такого же "ледяного убийцы", но и от крупных хищников. Он выживает с этой земли всех - волков, рысей, лис... И монстров. Даже стая варгов не рискнет связываться с граукеном... за исключением, может быть, псовых.
Эти твари рождены для жизни среди снега и льда. И для того, чтобы убивать.
Внешне граукен напоминает худого длиннолапого волка, покрытого густой снежно-белой шерстью. Но на этом сходства и заканчиваются. Граукен, несмотря на жилистое, легкое сложение, очень крупное существо - самые мелкие представители этого вида достигают размеров пумы.
Крупное, но ловкое и быстрое. Он с легкостью взберется на дерево, достанет зубами собственный хвост и догонит добычу, летя со скоростью минимум 60 км/час. Благодаря тому, что его лапы не проваливаются в снег - не дают широкие подушечки, да и весит граукен немного - он способен сделать это в считанные минуты. Хотя, он предпочитает атаковать сверху, с дерева, чтобы не растрачивать драгоценную энергию.
Манера убивать у него грубая и неизящная - предпочитает вцепиться в горло. Хотя, главное во что-нибудь вцепиться, а дальше граукен своего не упустит. Он преспокойно может рвать еще живую добычу... правда, если знает, что она не сумеет ничего ему противопоставить.
Следующие отличия от волка - строение челюстей, когти и глаза.
Пасть у граукенов узкая и вытянутая, с выпирающими сверху клыками. Сами зубы длинные и чрезвычайно острые, смыкающиеся с хваткой капкана.
Когти, как уже понятно, острые и втяжные. Хотя граукен и предпочитает использовать клыки, но он вполне может и полоснуть когтями. Которые нельзя назвать короткими и безобидными.
Но наиболее яркая черта его облика, которая позволяет безошибочно идентифицировать "снежного демона" - глаза. Рубиново-алые, но тусклые, как стекляшки. И, как ни странно, без зрачков - попробуй угадать, на кого нацелилась эта тварь.
В своем лесу граукен не боится никого и ничего. Спокойно может атаковать компанию из пяти человек, пользуясь фактором неожиданности. Хотя, разделаться с ним можно и при помощи холодного, и при помощи огнестрельного оружия. Если попадешь по снежной тени, скорость движения которой в пару раз превышает твою собственную.
Единственное, чего граукен действительно опасается - огонь, к которому он никогда не подойдет. Ходят слухи, что если хлестнуть его по морде факелом, то это существо растает, однако это похоже на байки.
Отпугнуть граукена, по непроверенным сведениям, позволяют резкие звуки (свист, выстрелы), серебряный крест на шее и, как ни странно, чеснок, если разжевать пару зубцов. Последнее на полном серьезе подтвердили два алкоголика, закусывавшие этим самым чесноком, утверждая, что граукен, едва почуяв запах, заткнул нос передними лапами и сбежал в лес.
Наверное, он просто не любит эту приправу к свежему мясу.

0

2

[выдержки из ксерокопии личного дела]
<...Игорь Владимирович Сумароков. 06.11.1992, РФ, Александровск. Позывной - "Сумрак"...>
<...имеет звание старшего лейтенанта армии. В течение трех лет - с 2013 по 2016 - служил в отряде специального назначения "Ягуар". Уволился оттуда по собственному желанию...>
<... в настоящее время лидер вооруженного формирования экстремистской направленности. Придерживается идей превосходства чистокровного человечества...>
<...скрытен и недоверчив, предпочитает работать в одиночку...>
<... рост 179 сантиметров, телосложение худощавое и жилистое...>
<... глаза светло-голубые, волосы русые...>
<...особые приметы: ножевой шрам на правой стороне лица, идущий от уха до челюсти; пулевой шрам на левом плече; татуировка в виде оскаленной морды рыси анфас на правом... >

<Статус: ОСОБО ОПАСЕН>


Если б меня спросили, какое время года я не люблю больше всего, я бы ответил, что зиму.
Для меня она - вовсе не тепло камина, теплый чай и уютная компания. Это кровь. Застывшая морозными льдинками на снегу; еще теплая, медленно запекающаяся на ветру; горячая, моментально окрашивающая в алый не всегда прокипяченную полосу повязки...
Я не помню еще зимы, которая обошлась бы без этого. Снег и лед берут большую дань, нежели солнце и зеленая листва - хотя, казалось бы, летом мои ребята и я сам проводим куда больше времени в "поле". Почему? Ответ прост. До смешного прост. Слишком много нечисти высовывает нос из-под уже самого первого снега. И не всегда с ней можно совладать при помощи ножа или пистолета.
Впрочем, я давно привык хоронить людей. И перестал испытывать по этому поводу что-то, кроме обычного равнодушия - пожимающего плечами и заявляющего, что таков закон жизни. Выживает тот, кто оказался сильнее и прибил монстра, не дав ему прибить себя. Умнее и не полез туда, где этот монстр живет.
Но сегодня ни то, ни то ко мне не относится. И в дело вступает разве что третий пункт.
Везение.
По правде говоря, я бы никогда не сунулся в этот кусок леса зимой. Не идиот. Мне доводилось видеть работу граукена - отвратительное, к слову, зрелище. Даже для меня, который навидался всякого и мог спокойно смотреть на многое... но не на то изуродованное месиво костей, мяса и жил, которое когда-то было моим же бойцом.
Впрочем, сегодня у меня не было иного выхода.
Я покосился на цепочку следов, которую оставлял за собой. Нескоро их заметет, нескоро... небо чистое и ясное, снега сегодня ночью не ожидается. Впрочем, без разницы. Я и без того знал, что те три парня, что шли за мной, уже повернули назад. Едва увидев вытянутый пятипалый след, почти не отпечатавшийся на снегу.
Не дураки. Прекрасно понимают, что шанс получить награду за офицера-ренегата и раньше был невысок, а теперь и вовсе стремится к нулю. Если не к минус бесконечности. По правде говоря, в моем стиле было бы прирезать всех троих и припорошить снежком, не испытывая каких-либо мук совести. Но зная, что только слепой не заметит, где я только что прошел, а в открытый бой я никогда не ввязываюсь...
Еще одна причина, по которой я не люблю это время года.
Пора сматываться.
Я привык говорить сам с собой, создавая хоть какую-то иллюзию общения. Несмотря на то, что давным-давно от этого самого общения отвык. Скорее не так... отучил себя сознательно. Как и от многого, многого другого...
С напоминанием я был полностью согласен. Не стоит испытывать терпение судьбы. Если снежный демон еще не заявил о своем присутствии, то рано или поздно эта бестия объявится, привлеченная чужим запахом. А я был намерен протянуть на этом свете так долго, как только смогу. И сделать столько, сколько сумею.
Огонь бы еще зажечь.
Я был не уверен, что это поможет... но как вариант. Даже варгу не понравится, если его ткнут факелом. Хотя, с граукеном этот фокус провернуть будет сложнее - по этой твари нужно сначала попасть.
Да и в темноте с огнем... я, можно сказать, ослепну и перестану видеть дальше, чем на несколько шагов. Чего очень не хотелось бы. Чем больше ты видишь и чувствуешь, тем больше шанс сохранить контроль над ситуацией.
Я отправил пистолет в кобуру. Удостоверился, что он не вывалится, и вытащил нож. Привычно попробовал пальцем лезвие. Клинком я орудую все-таки быстрее... хотя не сказать, что это мое счастливое оружие. В конце концов, именно нож оставил метину на моем лице. С бонусом в качестве жестокого нервного тика - видимо, что-то срослось не совсем правильно.
Так, ну а теперь...
Помедлив, сворачиваю влево. Не скажу, что прекрасно знаю этот участок леса, но в паре километров отсюда должен был быть заброшенный поселок. Даже если территория граукена там не кончается, то у меня будет крыша над головой. И возможность в случае чего организовать дорогому гостю теплый прием.
С огоньком.
При этой мысли на лице впервые мелькнуло что-то вроде улыбки. Отозвавшейся легкой, тянущей болью в мышцах - до того редко я снимал привычную бесстрастную маску, одну на все случаи жизни. Хотя - почему сразу маску? Я и впрямь был таким. Сумрак. Тень, появляющаяся из ниоткуда и исчезающая в никуда. Убийца, рука которого не дрогнет перед тем, как перерезать чужое горло. И командир, который относится к подчиненным, как к ценному ресурсу - не станет подвергать глупому риску, но и подпускать близко к себе - тоже.
Существо без души, от которой остался только пепел.
Шаг. Снова морозный хруст, с которым ломается тонкая корочка наста под сапогом. Резкий, как звук выстрела, в этой ночной тиши. Плюс монета в копилку моей нелюбви к зиме. Я умел заставить не шуршать листву, но снег ко мне не прислушался еще ни разу.
Ладно. Стоять на одном месте не будешь.
Но через пару шагов снова пришлось остановиться.
Правая сторона лица, изуродованная рубцом, невольно дергается - резко, тянуще. Я напрягаю мышцы, усилием воли заставляя их оставаться в неподвижности, и выдыхаю через сцепленные зубы. Воздух бледным облачком пара просачивается между челюстями.
Дольше всего не удается угомонить глаз - веко само оттягивается к носу, словно стремясь избавиться от попавшей соринки.
Не было еще и дня, чтобы я не проклял того, кто "наградил" меня этой особенностью. Она создает ощущение слабости и неполноценности. Причем для такого, как я - привыкшего все время быть настороже и контролировать ситуацию - это действительно слабость.
Но на сей раз она, похоже, спасла мою шкуру.
Я уловил слабый деревянный скрип - который стопроцентно был бы заглушен снежным хрустом. И вскинул голову как раз вовремя для того, чтобы уловить быстрый промельк белизны в сосновых ветвях.
Сука.
Поздно дергаться.
Я не стал крутиться на месте, выставив перед собой нож. Тварь все равно быстрее. Если я что-то и могу сделать - так это успеть повернуться, когда он прыгнет...
Тело, ориентируясь на какие-то ему одному заметные признаки, среагировало само, с разворота ударив клинком.
Недостаточно быстро. Недостаточно.
Нож вместо горла вонзился куда-то в плечо тощей белой твари, и мы в обнимку рухнули в снег. Граукен сверху. Проклятое лезвие неожиданно застряло - по-видимому, попав между костей... и все, что здесь оставалось - вцепиться зверю в горло, удерживая злобно клацающие длинные челюсти в сантиметре от носа.
Впрочем, если бы еще от этого был толк.
Одна из баек о снежном демоне оказалась правдой - у граукена очень острые когти.

+1

3

Офф. Инфа о персе будет чуть позже.. И да, оформление под настроение - захочу, поковыряюсь с кодами.)

"Кровь... Кровь... Кровь... Близко... Близко... Близко..." - прошелестели неслышные голоса. Неслышные потому, что издавались не звуками - это моё обоняние привычно шалило и считывало намерения и мысли (что в их случае было почти одним и тем же) по запаху, в морозном воздухе кажущемся особенно резким. И таким же родным.
Голодные тени проскользнули мимо, обтекая колени, затрагивая руки, позволяя зарыться в густую тёплую шерсть, неслышно ступая почти босыми ступнями, одетыми в зимнюю природную шубу. В отличие от них, у меня руки мёрзли: как-то в порыве бегства я совсем забыла про перчатки на столе. А вспомнила, только уже очутившись здесь.

На самом деле, посетить лес, в котором кишмя кишели монстры, да ещё и зимой, когда выходил на охоту граукен (или граук, как про себя для краткости называла его я) было идеей не лучшей. Но... у меня закончились деньги на еду, в последнее время утекающие, словно сквозь пальцы, не в последнюю очередь благодаря ещё шести почти всегда голодным ртам. А уходить пришлось в спешке, из-за внезапно объявившегося в округе рейда военных. Меня-то они бы вряд ли тронули, но дети... Дети не поняли, полезли бы любопытствовать, что за звери заявились в каменный лес, что даже мать-вожак их опасается, и неминуемо подставились бы под дула. А терять я их категорически не хотела: они мои дети всё-таки, плоть от плоти моей, хоть и звериной.

На самом деле, в этом лесу я хотела всего лишь поохотиться со стаей на обычных животных. О том, что здесь обосновался граук, мне сообщил Пятнышко после первой разведки, потеревшись лобастым серым лбом с белым пятном посередине о кисть руки и просяще заглядывая мне в глаза. "Мать-вожак, опасайся, большой белый незверь охотится здесь", - безмолвно говорили его умные жёлтые глаза и запах, а я с трудом смогла сдержать горькую усмешку. "Из огня, да в полымя, да? Не военные, так граукен доконает..."

Но идею попробовать поохотиться на охотника подал не самый сообразительный из моих деток - Пятнышко - а Рыжинка, задорно подпрыгнув при известии брата и в любопытстве махнув рыжым хвостом: "Мать-вожак, а этот незверь - он съедобный?" Она задала вопрос - и тут же о нём забыла, затеяв шуточную потасовку с Василёк, серо-белой волчицей с синими глазами, а я вдруг задумалась. А потом медленно раздвинула губы в улыбке, выпуская невольно клыки и едва не пропарывая себе губу. И правда, почему бы это не узнать?.. В конце концов, мне терять больше нечего, кроме этих шестерых, а они и без меня прекрасно адаптируются - умные детки всё-таки! Для своего животного тела, конечно.

Правда, теперь вся загвоздка была в приманке. Ведь граукен жрёт преимущественно людей, но и я, и мои дети под это требование подходили лишь условно. Впрочем, меня успокоил рассудительный и внимательный Черныш, к чему-то принюхиваясь. "Не волнуйся, мать-вожак, - сказал он, поворачивая ко мне свою угольную голову, - нужно лишь немного подождать". И он оказался прав. Приманка нашлась, причём очень быстро. И теперь, на всю округу провоняв своим запахом пота и железа, достаточно громко заявляла о себе. Впрочем, что это я? Я шла не менее громко. Просто - по-видимому, из-за веса и специальной обуви вкупе с оборотничьей грацией, которую я в себе обнаружила год назад - меня за хрустом сапогов человека было не так слышно. Возможно, именно это меня и спасло? Или же всё-таки виноват был запах - за полгода в стае я так пропахла волками, что за этим ароматом еле различишь, что я всё-таки ещё человек. А при выборе между пахучим жёстким и мягким и сочным что вы выбираете? Правильно. Граук тоже не дурак вкусно поесть.

Дети стремительно скользнули мимо, стекая серыми в наступающей темноте тенями в лог, где разыгралась драма. А я присела, быстро выхватила пистолет, нацелила дуло в огромное ухо твари, которую человек так удачно заставил замереть в одной позе - и нажала на курок.

Хлопок в этой страшной тишине прозвучал очень громко. Но, кажется, жертва граукена этого даже не заметила, продолжая держать монстра на весу. "Или шок, или притворяется," - подумалось мне, и я встревоженно вскинулась, теперь наставляя пистолет на человека. Дети, почуяв мою тревогу, остановили своё голодное шествие, а потом Пятнышко и Черныш поспешили отойти, стыдливо оглянувшись на меня: голод почти лишил их осторожности. А я замерла, не зная, как спросить, и вообще размышляя о том: а стоит ли оно того? Быть может, ещё одним куском мяса этот человек будет гораздо лучше?.. Судя по крови, вытекающей откуда-то из брюха, гадать об этом мне осталось недолго.

В конце концов, остатки человеческого во мне победили, и я подала голос, впрочем, всё так же не приближаясь:
- Эй, ты слышишь меня? Если да, то брось тварь на землю.

Отредактировано Сэнаргалл (2018-07-02 13:50:34)

+1

4

Были ли мысли о том, что все — копец и прочитай быстренько короткую молитву, ибо бывшему спецназовцу рай не светит, а так хоть шанс есть? Да нет. Во-первых, я не верю ни в кого и ни во что. А во-вторых — было не до этого.
Мне как раз удалось снова перехватить нож, продолжающий торчать из нечисти... но попробовать провернуть его, как я намеревался сделать, тварь мне не дала.
Обмякнув почти одновременно с таким знакомым и таким неожиданным звуком.
Выстрела.
Пару секунд я еще сдавливал его глотку — чисто по инерции. Затем из последних сил, какие еще остались в напряженных до предела мышцах, оттолкнул граукена в сторону. Попутно смутно удивившись тому, какой он, оказывается, легкий — игрушка. Смертельная игрушка, свалившаяся на снег рядом и тут же если и не забытая, то отведенная на второй план.
Своя шкура меня заботила куда больше.
Сесть я сейчас точно бы не сел, да и надо сначала оценить повреждения. Судя по боли — тварь живьем содрала кожу со всей передней части туловища. Вместе с мышцами. Вот и проверим...
Рука двигалась едва-едва, но большего мне нужно и не было. Шея, область ключиц... ниже оных под пальцами моментально потеплело. Даже смотреть не надо — кровь.
Отлично.
На самом деле, приятного было мало, но по сравнению с тем, что после такой встречи был шанс остаться с порванными внутренностями — все просто прекрасно. Насколько я мог предположить, когти прошлись по ребрам. Сломано что или нет — без понятия, дышать так и так больно. И холодно. Морозец начинал забираться в оставленные граукеном прорехи в одежде, кусая свежие раны. Впрочем, я бы больше беспокоился, стой в округе жара под тридцать. Холод — если и не анестезия, то обеззараживающее точно.
Но спиртом или тем же огнем, на худой конец, пренебрегать не стоит...
Странно, но боль почти стихла, если и оставшись, то вялой и ноющей. Да и холод ощущался уже не так остро. Приятно даже, с какой-то стороны. Если бы только не потяжелевшая голова, которую словно ватой набили...
Сумрак, ты идиот. Только попробуй.
Я-второй включился вовремя. Не сказать, что сонливость как рукой сняло, но... поддаваться действительно нельзя. Потом не проснешься, тихо-мирно истекши кровушкой.
И дернул ж черт меня пойти сегодня в город налегке, с одним лишь оружием. Я рассчитывал коротко переговорить с парой людей, переночевать в нашем домике на окраине и наутро свалить. Но кто же знал, что ребята с базы окажутся настолько расторопны и накроют эту "явку".
И да. Я забыл о владельце пистолета. Который, кстати, что-то-там уже говорил... если б я не пропустил мимо ушей, отвлекшись на то, что считал более важным.
Придурок. И еще десятка два слов, уже матерных.
Черт...
Судя по всему, человек стоял далековато. Я не мог выкрутить шею так, чтобы на него взглянуть. Равно как и вспомнить, какой голос слышал. Мужской, женский? Впрочем, меня и не учили реагировать на такие мелочи. Я не агент, а боевик. Которого натаскивали исключительно на убийство.
И присутствие чужака меня напрягало. Чисто на инстинктивном уровне. И то, что он спас мою шкуру... ни о чем не говорило. Мало ли из каких соображений он это сделал.
Например, после граукена остается куда меньше мяса.
Левая ладонь медленно поползла к кобуре. Не уверен, что оружие на месте (и не забито снегом вдобавок) но играть в эту игру с голыми руками я не был намерен. Не то чтобы мне так уж нравится эта жизнь... но смерть мне не нравится больше. Принцип меньшего зла, так сказать.
Впрочем, хотелось бы решить этот вопрос мирно. Я сейчас был не в том состоянии, чтобы ввязываться в очередную драку. И больше всего меня устроил бы вариант "мирно разойтись". Пару километров до того поселка я, конечно, не пройду... но найти защищенное от ветра место и развести там костерок вполне в состоянии. Тем более что на территорию граукена (пусть и уже дохлого) ни одна другая тварь не сунется
За исключением человека, конечно.
Мне уже доводилось латать свою шкуру в условиях зимнего леса... правда огнестрел — крови тогда было на порядок меньше. Впрочем, и вытаскивать пулю из своего же плеча было ничуть не весело.
Хотя если будет выбор перед лесом и теплом печки, без колебаний выберу второе.
Пальцы наконец коснулись металла рукояти. Ледяной. И да — похоже, весь в снегу. А пистолет, увы, не "калаш" — стрелять в таком состоянии не станет. Нежная машинка, пусть и более компактная.
Но прежде чем я успел отвести руку, в нее любопытно ткнулся чей-то влажный нос. И усы, покрытые изморозью снежинок.
И на этот раз я увидел, кто стоит рядом.
Не собака, как можно было бы подумать. А нечто покрупнее и совсем иного склада.
И это существо было здесь не одно. Глаз уловил еще несколько теней, подобравшихся ближе.
Волки? Откуда здесь волки? Хотя ясно, откуда... кровь они чуют за несколько километров. Жрать пришли, халявную-то добычу. Но почему стая не побоялась наплевать на присутствие граукена?
Кажется, на этом месте я все-таки отключился.

+1

5

Кратко внеха: высокая худощавая и жилистая блондинка (даже ближе к платине, попадаются седые пряди), с острыми скулами и подбородком, синими глазами и хищным взглядом. Одета в зимний охотничий костюм, подбитый мехом (что-то вроде одёжки эскимосов по фактуре, разве что костюм из куртки с капюшоном до бедра и тёплых штанов с унтами).

Инфа об Иргаледе, дэ

Кратко о персонаже:
- Волкова Иргаледа Вячеславовна, 25 у.о. (25.11.1993), потомок череды славных предков под не менее славной фамилией. Как потомок этих самых предков, натаскана на холодное оружие, на несколько видов огнестрельного, неплохая всадница, певица и даже немного танцовщица, хотя последние два пункта из своей биографии предпочла бы вычеркнуть. Как благовоспитанная леди, на прозвище внимания не обращает, однако в узких кругах известна как леди Ястреб, за острые черты лица и хищный характер.
- Высокая худощавая и жилистая блондинка (волосы по цвету даже ближе к платине, попадаются  и вовсе седые пряди – следствие последнего года жизни), обладательница длинных волос до середины спины, острых скул и подбородка, прямого носа, бледных губ и строгих голубых (скорее даже, в грозовую синеву) глаз. Предпочитает поднимать волосы в высокий хвост, потом заплетать из них косу, вплетая пару-тройку острых и колких бусин, больше похожих на кастеты, ближе к концу косы. Одевается преимущественно в подобие охотничьих костюмов, особенно зимой, когда меховой жилет с капюшоном, тёплые перчатки и мягкие удобные меховые унты особенно кстати.
- Хладнокровна, рассудительна, осторожна, не имеет привычки кого-либо жалеть. Тем не менее, готова оказать помощь нуждающимся, ибо «леди должна быть милосердной». Чувство долга в ней вообще очень сильно. Впрочем, после собственного превращения в высшего оборотня, а всего мира – в адскую бездну с чудищами, вполне спокойная и в принципе способная на добрые чувства девушка стала безжалостной и прямолинейной стервой, которой весь мир, кроме детей, в которых теперь её жизнь, абсолютно до фени.
- Родилась в аристократичной семье, получила соответствующее воспитание, в обеих школах (обычной и музыкальной) училась хорошо и окончила их с медалью. Правда, после такого хорошего жизненного старта пропала с поля зрения своей очень уж доставшей её родни и предпочла начать собственную жизнь. Когда произошёл взрыв и последовавшие за ним изменения, вместе с новоиспечённым мужем попала в число тех «счастливчиков», что стали оборотнями. Первые два месяца они пытались жить нормально и как-то приструнивать хищнические порывы поселившейся в них звериной половины, но потом, во время очередного полнолуния, муж не совладал с собой, обернулся лисом и бросился на беременную Иргу. Она убила его выросшими клыками и когтями, а потом только осознала, что произошло, и… бежала в леса. Там впервые наткнулась на какого-то монстра, в борьбе за свою жизнь обернулась в первый раз, но спас её неожиданно выбежавший отряд оборотней, среди которых она с удивлением признала своих дядю и маму. До родов она продолжала быть волчицей, наслушалась от родни всякого, ибо они требовали, чтобы она обернулась обратно человеком, а Леда боялась потерять детей и не хотела этого. В результате, когда выяснилось, что она родила именно ЩЕНКОВ, а не детей, Ирга приняла решение снова скрыться от родни, обернулась и исчезла с их «радаров». Последние полгода только тем и занималась, что растила своих пушистых деток, обороняла свой охотничий домик ото всех – и монстров, и людей, и зарабатывала на жизнь поставкой свежего мяса на рынок, где не спрашивали, кто она и откуда дичь.

Хотя требование было исполнено, не похоже было, что жертва меня услышала. Я замерла в нерешительности, не смея опустить пистолет, но при этом чувствовала, как напряглись сыновья, как вобуждённо облизывались дочери... Рыжинка так и вовсе вытянулась в струнку от любопытства, шумно фыркая и глядя на тушу граукена. Но подойти она не решалась, ибо знала, что непослушания я не люблю.

В конце концов самым непослушным - впрочем, ожидаемо - оказался Задира. Этот матёрый серый волчище, постояв немного в стороне от меня минуту, глянул на меня, потом изучил истекающего кровью человека, снова оглянулся на меня... И решительной рысью спустился к телам.

- Задира! - я возмущённо фыркнула, когда волк сунулся к человеку, и с тревогой стала следить за тем, как он обнюхивает сначала руку мужчины, потом зачем-то его бедро... "Мать-вожак, у него что-то неживое и холодное в лапах", - оглянулся Задира на меня после полминуты обнюхивания. Остальные дети, почуяв, что я немного успокоилась и не слишком-то сержусь на непослушного брата, уже успели подобраться поближе. Особенно упорствовала в изучении Рыжинка, с интересом голодного зверя изучая оросившийся кровью человека снег. "Мать-вожак, а это есть можно?" - поинтересовалась она, облизываясь. Я вздохнула, смиряясь, что детки неисправимы, ещё раз окинула мужчину взглядом, чтобы убедиться, что он опасности пока не представляет, сунула пистолет обратно за пазуху и стала осторожно спускаться, попутно ответив:

- Детка, лучше не стоит. Такие типы обычно достаточно ядовиты, - я подошла и присела на корточки рядом с волчицей, зарывшись замёрзшей рукой в её пушистую рыжевато-серую холку. - Вон, видишь, что нашёл твой брат? Эта штука жалит больнее огня, как и моя, только если у меня она мне послушна, то вот эта, - я ткнула ногтем в пистолет человека, впрочем, даже не пытаясь его достать: я и так видела, что сейчас он безобиден. - Может тебя и ужалить, и я могу потом тебя не спасти. От таких типов лучше держаться подальше, милая. И кровь лучше не пробовать, - предупредительно сказала я, мягко отталкивая приоткрывшего пасть белого Безухого. Этот молчун послушно отошел, вместо этого присоединившись к Пятнышку и Чернышу к изучению добытой мною ледяной тушки.
"Кстати!" Я вспомнила, что стая вообще-то голодная, достала нож и воткнула его в плотную шкуру монстра, потом откочерыжила ухо и задумчиво его обнюхала. Кровь ледяного демона пахла немного странно: чувствовался запах какого-то металла, тухловатый запах воды и на вкус она была несколько пресной, но... Есть явно можно.

- Налетайте, - прожевав буквально кусочек этого странного мяса и не почувствовав чего-то необычного, проговорила я. Откочерыжила второе ухо, сложила его в пакет и свернула с первым: себе на чуть попозже. Облизнула пальцы и губы, вытерла рукавом остатки крови с лица, и снова обратила внимание на жертву.

- Итак, и что мы помним из медицины, госпожа Волкова?.. - себе под нос пробурчала я под аккомпанемент жадного урчания одних голодных морд, потом из остатков куртки человека соорудила что-то вроде повязки (попутно откинув ледяной пистолет в сторону), не особо, впрочем, и миндальничая. Я ему ничем не обязана, чтобы обращаться со всем вниманием, да и медсестра из меня хуже некуда...

+1

6

Сознание вернулось неожиданно резко.
Не могу поручиться, что не зарычал — хотя, на деле это наверняка больше напоминало хрип. А попробуй тут останься безучастным, когда от ребер начинают отдирать едва присохшую к ним окровавленную ткань. Тем более наживую, даже без воды.
Впрочем, если больно — значит, живой. Пока что.
Когда многострадальную грудину в очередной раз полоснуло болью, я попросту перехватил чужую руку. Попутно отметив, что запястье пусть и жилистое, но уже моего. Женщина?
Угу, подтвердило прекратившее наконец плыть зрение. Блондинка в теплой меховой одежде. Местная, скорее всего, хотя и в разряд вояк вписалась бы неплохо. Взгляд такой же, как и у нашего брата.
— Дай мой нож. Сам сделаю...
Не уверен, что хватит сил — даже если просто слышать, как сипит голос — но себе у меня доверия больше. Признаю, если б мне хотели свернуть шею — сделали б это парой минут раньше. Но это вовсе не значит, что риск отправиться на тот свет совершенно исчез.
Огня бы сейчас... накалить лезвие и прижечь следы когтей граукена. Кровь пусть и не остановит полностью, но прилично замедлит. Можно будет уже и затянуть... раскромсав остатки одежды на полосы и как следует прокипятив на том же костерке...
Размечтался.
Спирт (если я еще не посеял фляжку в снегу) и еще раз спирт. На то, чтобы промыть раны и наконец нормально увидеть, что там творится, за красными разводами, этого количества вполне хватит.
Я сжал зубы и полез за фляжкой. Попутно проверив наличие своей машинки. Кобура была на месте, а вот...
— И пистолет. Не веришь — оставь себе, но возьми.
Не уверен, что понятно построил фразу. Я вообще редко разговаривал с людьми... за исключением тех случаев, когда приходилось отдавать приказы. Но хотелось бы, чтобы незнакомка меня поняла. Оружие в наше неспокойное время — слишком ценная вещь, чтобы так просто ею разбрасываться.
Надо было, наверное, сказать спасибо? Но это увы, потом. Если я в итоге останусь здесь веселым скелетом, то мне точно будет не до каких-либо разговоров. Это не значит, что я не умею ценить чужую помощь, просто стараюсь выбирать для этого подходящее время и подходящее место.
К моему вполне себе явному облегчению, фляжка все еще "сидела" на поясе. И была почти полной — выпивать я не любил. Хватит... на всю жизнь нажрался, за тот первый год после катастрофы.
А теперь бы сесть, конечно. Да хотя бы просто приподняться, так, чтобы видеть, что и как делаю.
Ближайшее дерево было сантиметрах в пятидесяти от затылка. Мне повезло — чуть дальше, и... в общем, такого человека, как Сумрак, на свете бы уже не было. Сдвинуться к нему, зацепиться за ствол, и подтянуться, скрежетнув зубами. Кожи коснулось влажное тепло, смешанное с неприятной дурнотой, так и не отступившей до конца.
Уже лучше. Судя по ощущениям, хотя бы ребра целые.
Я уже собрался было отломать ближайший сук, сунуть в зубы и приступить к безжалостному полевому самолечению... но отвлекся на порыкивание и треск почти под самым ухом.
Волки. Значит, перед тем, как отрубиться, я видел не галлюцинацию.
Ручные — примерно такого рода была первая мелькнувшая мысль. Я знал, что некоторые умудряются приручать волков...
Но не сразу шестерых.
Может, волкособы?
Да нет... не похоже, чтобы в этих ребятах была хоть капля собачьей крови.
На меня компания не обращала внимания, сосредоточенно раздирая на кусочки труп граукена. Интересно, они не отравятся? Хотя, мне-то все равно. Пусть об этом беспокоится их хозяйка. Или не хозяйка, а...
Вожак.
Одно короткое слово, и вместе с тем разгадка. Один монстр вытащил меня из лап другого. Да, в такой идиотской ситуации я еще не бывал. Опаснее — бывало, а вот...
Впрочем, на моем лице это никак не отразилось. По правде говоря, эмоции на нем вообще не отражались.
Не нужно подавать виду, что я понял, в чем здесь дело. По крайней мере, до тех пор, пока не буду знать, как поступить.
А пока — собственная шкура. Считаем волков собаками и латаем грудину.
Я отвинтил крышку и, кое-как подняв руку, отхлебнул. Чуть-чуть, чисто чтобы отрезвить организм и стряхнуть с мозгов мутную пелену. Закрутил снова, чтобы случайно не пролить, и принялся обнажать грудь. Куртка отстала легко, зато все, что под ней, намертво прилипло к коже. Оборотень, конечно, уже сделала часть работы, но...
Так.
Я сжал пальцы на ветке, торчащей справа, над головой, и резко рванул вниз, на излом. Та скрипнула, но не поддалась. А руку заломило, словно бы я пытался согнуть железный прут.
Раз на третий я все-таки ее дожал. Сунул в зубы, почти не чувствуя смолистого привкуса. Сомкнул челюсти.
И, нащупав пальцами край одной из прорех, осторожно потянул, глухо рыча.
Отогнуть... а дальше пустить в ход нож, отрезая лоскут за лоскутом, чтобы лишняя ткань не мешалась. Все равно даже на перевязку теперь не годится. Так что и жалеть не стоит.

+1

7

Кажется, своей резкостью с ранами жертвы я заставила её очнуться. Потому что мгновение назад я ещё свободно орудовала с тканью, безжалостно её обдирая, а потом - хоп! - и моё запястье попало в капкан железных пальцев, заставив меня остановиться с перевязкой. Поймал он меня удачно: если бы не была занята его ранами, не ожидавшую такого меня он бы не цапнул. Такая скорость движений даже раненого существа насторожила меня, и я, смерив его тяжёлым взглядом, подобралась к мрачной догадке: кажется, именно его искали военные... Но, пока я об этом думала, мужчина успел открыть рот и заговорить.

- Любое движение в мою сторону с ним - и ты труп, - сочла своим долгом предупредить я, выдирая руку и всучивая ему его нож. Свой я отдавать не собиралась: вот ещё, обойдётся он и без заговорённой стали. И я отошла, оставив его наедине с собой, и рассудив, что ему-то всяко лучше знать, как с такими ранами расправляться. На мне-то всё заживало гораздо быстрее.

Стая, прервавшаяся от трапезы на миг и настороженными взглядами следившая за подавшим голос человеком, успокоилась, только когда я отошла от него на несколько шагов. И то Василёк как-то быстро заглотила свою порцию мяса и приблизилась ко мне, кося на жертву граука синим глазом.

Пистолет я подобрала, раз уж его хозяин столь милостиво разрешил его забрать. Села в позе лотоса на свой меховой плащ, который носила на спине до этого, и задумчиво провела пальцами по новоприобретённому оружию. Василёк, облизнувшись в последний раз, улеглась рядом, отсекая своей немаленькой тушкой меня от человека и положив голову мне на колено. И тихо заурчала, когда я машинально зарылась пальцами в её мех, тихонько почёсывая за ушами. Моя девочка была больше всех падка на ласку, и при удобном случае всегда с удовольствием подставляла мне голову в минуты отдыха. Правда, в этот раз я не чувствовала, что Василёк расслабилась: близость человека её напрягала.

- Силь, успокойся, - тихо-тихо сказала я, бросив взгляд на человека: как-то о своей сущности ему рассказывать не тянуло. - Он сейчас слишком слаб, чтобы навредить этой зубочисткой.

"Мать-вожак, ты уверена?" - недоверчиво заглянула в мои глаза дочка, и я кивнула. И почувствовав, насколько потяжелела её голова на моём колене, не сдержала мимолётной улыбки: такая преданность стаи меня иногда просто поражала, но сейчас была как нельзя более кстати.

Разлившийся по воздуху запах спирта заставил меня оторваться от стальной игрушки и поднять голову, уперев взгляд в человека. Оценить его действия. И понять, насколько давно я, оказывается, не видела людей в столь... интересной обстановке.

"Мдааа... Уж чего-чего, а от себя я такого не ожидала..." Удовольствие от созерцания обнажённого тела было слишком сильным, чтобы я это смогла по привычке проигнорировать. Всего год прошёл с тех пор, когда я могла столь свободно шарить взглядом по чужому телу, а кажется - будто вечность. И потрёпанное состояние военного меня не смущало от слова совсем.

"Мать-вожак, он тебе нравится?" - удивилась Рыжинка, садясь напротив меня и сыто облизнувшись. Потом наморщила нос и фыркнула: "Но он же лысый!" Я улыбнулась, оторвав взгляд от мужчины, и ответила рыжей волчице, легонько ткнув пальцем в её нос:

- Твой папа тоже был лысым, - и весело фыркнула, когда на плечо опустилась чья-то угольная голова, по-мальчишески уверенно проговорив; "Папа был наполовину лысым, это не считается!" Я хмыкнула, но отвечать не стала. Пусть их. Им можно.

"Мать-вожак, а что будем делать с ним?" - Пятнышко отошёл от туши последним, и теперь, облизываясь, смотрел на человека. Задира с Безухим подняли головы от новоприобретённого пистолета и тоже воззрились на него. Мальчики не задавали вопросов, но тревога, читавшаяся в их движениях, была понятна без слов.

- Понаблюдаем и уйдём, - проговорила я, пожав свободным плечом. Потом в последний раз почесала Василёк за ухом, мягко столкнула тяжёлую голову Черныша с плеча и поднялась: - Ну что, кто со мной укладывать мясо?

"Я, я!" - сразу оживилась и запрыгала Рыжинка, но тут же была сбита сестрой: "Эй, сегодня моя очередь!" Я фыркнула от смеха и, приблизившись к остаткам граукена, присела на корточки рядом с ними спиной к человеку, доставая нож и почувствовав за спиной чьё-то знакомое движение: это Безухий встал на страже белой тенью, закрывая меня собой. Я не глядя провела благодарно рукой по его хребту и занялась укладыванием мяса.

+1

8

Предупреждение, с которым мне вернули нож, я проигнорировал. Поудобнее перехватил рукоять, согретую прикосновением чужих пальцев и, оставив в покое грудину, вытащил на свет заправленный в штаны тонкий джемпер и футболку под ним. Кровяные разводы туда не добрались, так что самое то. Сгодится.
Хладнокровно обкромсал, чтобы получились полосы подлиннее, свернул и отложил в сторону.
Мало. Однозначно не хватит. Придется вырезать еще и со спины... только провернуть бы еще такое. Мокрая ткань цепко прилепилась к коже, да и с такой координацией движений у меня скорее будет еще с пяток порезов на противоположной стороне туловища.
Что же, попробуем справиться с тем, что есть.
На пристальное внимание оборотня мне было плевать. Раз не съели сразу - тем более раз уж имелась такая шикарная возможность - вряд ли тронут. Так что пусть смотрит, с моей персоны не убудет.
Напоследок я обзавелся еще несколькими кусками ткани, не испещренными кровавыми разводами - пусть и слишком короткими, чтобы пустить их на перевязку, и, открыв фляжку, устроил ее в снегу. Убедился, что не упадет, и взялся за нож.
Сверху вниз, наверное, будет лучше.
И принялся безжалостно отдирать лоскуты, нарезанные когтями граукена.
Больно было намного больше, нежели когда ледяной убийца орудовал своими ножами.
Не знаю, сколько провозился со всем этим - ощущение времени счастливо кануло в пустоту, оставив только боль, изредка прорывающуюся наружу глухим рычанием. Обычная закономерность. Адреналин здорово приглушает болевые ощущения. Зато когда он спадает... становится на редкость хреново.
Как бы то ни было, в итоге нож воткнулся рядом в снег, оставив на изрытом насте пару темных капель, а перегрызенный к чертям собачьим сучок ушел в соседний сугроб, рыбкой нырнув в глубину.
Челюсти страшно ныли, не говоря уже о том, что чувствовался отчетливый привкус крови. Неясно, реальный или воображаемый. Я кое-как сплюнул в сторону, пытаясь успокоить тяжелое, рваное дыхание, и хладнокровно взглянул на дело своих рук.
Борозды, промытые жгучим антисептиком, кровоточили, но по первому впечатлению уже слабее. Выглядели, по крайней мере, не так жутко, как поначалу. Зверь распорол кожу и мышцы, не добравшись ни до чего более существенного. Спасла плотная куртка и то, что находилось под ней.
Хотя, и это выглядело внушительно. Шрамы будут от ключиц вниз по ребрам, почти до уровня солнечного сплетения...
Но любоваться не стоило. Поддаваться накатывающему теплому ощущению сонливости - тем более. Хватит растрачивать кровь, мне она еще пригодится.
Остатков спирта хватило на то, чтобы пролить имеющиеся обрезки, по возможности сложить их в несколько раз, пристроить поверх следов когтей и притянуть к телу нарезанными ранее полосами. Сквозь которые буквально через минуту проступили красные пятнышки.
Не лучшее лечение, но это все, что я был в состоянии сделать. Впрочем, если повезет - то сгодится и так.
Теперь главное не сдохнуть.
А то будет на редкость глупо, да?
Я мысленно усмехнулся себе-собеседнику. Не то слово. Уйти от когтей граукена и превратиться в истекшую кровью ледышку. Мало приятного.
Отсюда определенно надо было убираться. Место приметное, и слишком. Только вот...
Я взглянул на здоровенного волка, прикрывавшего спину разделывающей тушу граукена вожачки и пришел к выводу, что сейчас дергаться не стоит. Могу быть понят превратно. Так что плохо гнущимися пальцами стянул на грудине размохраченную верхнюю одежду и облокотился на дерево окончательно, прислонившись затылком к ледяному стволу. Шапку, само собой, умудрился посеять, и сейчас лицо с аппетитом жевал холод... но что теперь, найдешь ее сейчас в снежном месиве.
К тому же не уверен, что смогу на ногах держаться, не то что идти. Без посторонней помощи так точно. Придется рубить какое-нибудь небольшое деревце, если хочу убраться отсюда хоть на пару сотен метров на любую из сторон света. А не на метр-полтора вниз.
Отлежаться бы, хоть пару дней... но черта с два мне, судя по всему. Без жратвы в лесу протянуть еще можно. Но без огня, зимой... я шкурой чувствовал, что небо и звезды вымыты надвигающимся морозом. Градусов эдак под двадцать пять-тридцать. Значит, придется идти. Ну или хотя бы пытаться это делать.
На ребят я не рассчитывал. Само собой, хватятся. Но искать не станут. Правило, мною же и установленное. Там, где пропал один, нет нужды дохнуть двоим. Или троим, в зависимости от того, сколько народу возжелает помочь ближнему. Так что каждый сам за себя.
Я восстановил в памяти карту раскиданных по лесу отрядных схронов, прикидывая, где находится ближайший. Ближайший был далековато. Километра два опять же. Так что на то, чтобы в ближайшее время разжиться оружием, каким-никаким продовольствием и теми же бинтами, реквизированными из оставленной аптеки, нечего и рассчитывать.
Оборотня я уже сбросил со счетов. Волчица и так хорошо помогла, и не стоит считать, что она сделает что-то еще. Разделает снежного демона и уведет стаю, будучи в своем праве.
И я буду очень надеяться - что само по себе редкость - что судьба нас больше никогда не сведет на одной тропе.

+1

9

Мясо граука было на удивление плотным и увесистым. От почти полностью снежного существа я почёму-то ожидала более податливого материала для резки. Однако судьба, как обычно, сказала: "хрен тебе, Ирга, обойдёшься!" - и спустя минут пятнадцать работы я поняла, что больше складывать просто некуда - да и не унесу я столько - и вариантов остаётся только два: или оставить ещё четверть кому на поживу... или таки съесть. Голодное бурчание в животе склоняло ко второму варианту, но... Судя по тому, что я чуяла в воздухе, надвигался буран, и есть, на самом деле, не стоило бы: отяжелев, будет гораздо сложнее двигаться по сугробам. И так плечной мешок забит до отказа, а с полным желудком... Даже моя сущность оборотня меня не спасёт. Жаль только, что о перемене погоды я узнала только сейчас, иначе не дала бы есть и детям. А сейчас... "Надо найти укрытие, и как можно скорее. Вот только как? Я не знаю здешнего леса..." От мрачных размышлений о намечающейся беготне по сугробам меня отвлекло недовольное ворчание за спиной. Очень знакомое, кстати. Я вздрогнула, возвращаясь думами в "здесь" и "сейчас", и развернулась боком, заглядывая себе через плечо.

С жертвой монстра всё было вроде в порядке. Ну, подумаешь, кровью малость истёк и граукеном немного покоцан... Жив же, и двигается вполне бодро - вот и ладно. Но, кажется, как раз телодвижения нашей находки моих волчат и встревожило. "Мать-вожак, странный он какой-то, - фыркнул Задира, подобравшийся к человеку со спины и теперь изучающий какое-то кровавое пятно в сугробе. - Мало того, что палками кидается, так ещё и кровью разбрасывается..."

- Кровью?.. - машинально переспросила я. А потом поняла. "Ирга, ты мало того, что садистка, так ещё и дура!" - ругнулась я про себя, стремительно подхватившись с корточек и быстро приблизившись к мужчине. "Вот скажи, пожалуйста, когда это нападение монстра, пытающегося добраться до внутренностей, проходило без последствий?.."

- Какого чёрта ты молчишь о том, что тебе плохо? - опустившись на колено и подавшись к человеку, рыкнула гневно я, цепко хватая мужчину за подбородок и заставляя заглянуть в мои глаза. "Так, взор вроде осмысленный ещё... И как он только сознанием не помутился ещё от боли и кровопотери? А может ведь..."

- Знаешь, где можно найти поблизости крышу над головой? - спросила я, удостоверившись, что мужчина ещё в разуме и отпуская его. - Буран скоро будет, надо убираться, - и додумала про себя: "Мне плевать, что с тобой будет, но без твоих знаний мои дети могут погибнуть..."

Чуя мою тревогу и перемены погоды, мои волчата тем временем ходили вокруг, исследуя местность и пытаясь понять, с какой стороны придёт непогода.

+1

10

Момент, когда оборотень сцапала меня за подбородок, я как-то пропустил. Просто выпал на пару мгновений из реальности — ощущения, сходные с минутной дремотой. И хорошо это не было, от слова совсем. Порой стоит лишь на мгновение утратить контроль над ситуацией — и кончиться все может более чем плохо. Особенно в то неспокойное время, в которое мы сейчас живем.
Впрочем — а что в моем положении сейчас можно было обозначить как "контроль над ситуацией"? Будто б многое сейчас зависело непосредственно от моей особы, не признать это было нереально.
Стряхнуть чужие пальцы банально не было сил, так что я прямо уставился в ее глаза. Синие. Может, в них и была своя красота, но меня это ничуть не волновало. Куда больше занимало их выражение — какое-то хищное, звериное. Хотя, оно и неудивительно. С учетом второй натуры этой женщины.
Что до ее вопроса, высказанного неожиданно гневным тоном  — отвечать я не стал. Вслух.
Во-первых, не имел привычки распространяться о своем состоянии. Как моральном, так и физическом. Жить хотел и идиотом не был. А то решит еще, что полудохлый вояка безнадежен и добить его проще, чем возиться.
А вот второй... он заинтересовал меня куда больше. Если можно назвать интересом то вяло-притупленное чувство, которое я сейчас испытывал.
В первую очередь потому, что в словах оборотня я видел отчетливые неувязки с моими собственными наблюдениями.
Буран? Какой, к черту, буран? Небо вылизано до малейшей звездочки. Мороз шарахнет, и сильный...
Или небо было таким несколько дней назад? Месяцев? Часов? Вовсе являлось выдумкой затуманенного кровопотерей мозга?
Я промаялся с этим вопросом секунд пять, а затем плюнул. Без толку. Да и без большой разницы тоже.
Оба варианта одинаково плохи. И из леса убираться нужно в любом случае. Желательно как можно быстрее.
И как бы подозрительно я не относился к оборотню... привередничать откровенно не с руки. Своя шкура превыше всего.
Изодранная, нуждающаяся в тепле и нормальном латании шкура. Латать которую, вполне возможно, придется с помощью нитки и иголки.
Но что будет потом — будет потом.
Пара километров. Старый поселок, — сипло выдал я, прекрасно слыша в глубине голоса хриплые, рычащие ноты.
Местонахождение схрона, несмотря на то, что рядом с тем росла старая разлапистая ель — прекрасное укрытие от снега для всей компании, я сдавать не собирался. Нечего. Тем более что до поселка ползти почти столько же — плюс-минус пару сотен метров.
Этот участок леса я знал плоховато. Но представление о том, что и где здесь находится, имел, летом бывать в этих местах случалось. Так что, в принципе... роль проводника, которую мне предлагали, сыграть мог.
Ты ей нужен. Радуйся. —"Вторая часть сознания" нежданно-негаданно очнулась от дремоты.
Я был с ней согласен. Полностью. Пока от меня видят пользу — покушаться на жизнь и прочая не будут. А дальше я заглядывать не желал. Все равно от таких прогнозов впоследствии оказывается мало толку. Слишком быстро все меняется в этой неспокойной вселенной.
Так, теперь... решить вопрос с передвижением.
Я сомневался, что оборотень всю дорогу будет тащить меня на своем горбу. Хотя нет, не так — в том, что потащит вообще. Впрочем, я и сам не имел большого желания изображать балласт, висящий на чужой шее, хоть и прекрасно знал — заявления организма "сам могу" вполне могут быть бравадой чистой воды. Чего там — вероятнее всего, так оно и есть.
Вот и проверим это, к слову.
Я потянулся за ножом и с усилием вытащил его из снега, отметив то, каким тяжелым он кажется. Но в ножны убирать не стал — это чуть позже. Надеюсь, за знак агрессии это не примут. Сама волчица-то ладно, а вот что у ее стаи в голове творится...
Поэтому краем глаза я все равно держал их в поле зрения, хотя и обводил взглядом ближайшие окрестности, выиискивая деревце, подходящее для последующего его использования в качестве подпорки.
Шея двигалась с трудом. Не есть хорошо. Еще немного так просижу, и хрен встану. Еще один аргумент в пользу того, что пора отклеиться от дерева и опробовать собственные ноги на надежность.
Одно хорошо — боль притупилась, напоминая о когтях граукена лишь тупым, тянуще-ноющим чувством, слабо пульсирующим в такт дыханию. Терпеть, по крайней мере, было вполне себе можно. Уже неплохо.
Подходящую березку я приметил в десятке шагов. Покосился на волчицу — сам не доберусь, пусть и расстояние кажется небольшим. Так что пусть сама думает, как и при помощи чего ей транспортировать своего "провожатого".
Не буду ей в этом мешать, тем более что мне, по большому счету, без разницы.

+1

11

"Старый посёлок... Плохо. Нас могут принять за монстров". И нет, это не было шуткой: в таких вот оторванных от благ цивилизации селениях оборотней зачастую принимали за тварей и просто убивали. В отличие от городов, где таких, как я - хоть и со скрежетом зубовным - терпели. И, в сущности, селянам было не важно, уродился ли ты таким, или стал по воле злого рока, был ли человеком до этого - клыки и когти вкупе с голодом в глазах были отличным поводом не делиться и так не слишком обильным провиантом. Но выбирать не приходилось. Да и, честно говоря, обернуться волчицей при этом человеке было бы... не то, что неразумно - недальновидно. Я ведь в звериной ипостаси запросто могла съесть проводника.

- Твоё счастье, если не соврал, - наконец, сказала я, поморщившись на голодную руладу желудка, и в задумчивости провела языком по клыкам: не рвётся ли вторая "я" наружу помимо моей воли?.. Но вроде бы зубы были обычными. Островатыми, это да, но кого из хищных оборотней вы видели без крепких зубов?.. Если вообще вам "посчастливилось" с такими столкнуться, конечно.

Выводы от наблюдения за попыткой встать будущего проводника были неутешительными: такими темпами мы все перемрём в дороге к теплу и отдыху. Хреновый и очень не устраивающий меня исход нашей жизни. Вот только что ещё я могла придумать? Не на себе же мне его тащить, в самом деле?..

"Мать-вожак, мы можем потащить его на себе, - боднул меня в бедро внимательно до этого наблюдавший за мной и человеком Пятнышко. - Он, конечно, тяжеловат, но и мы не слабые щенки." "Мать-вожак, буран," - ткнулся носом в моё второе бедро Безухий, дёргая куцыми ушами. Не знаю уж, почему так получилось, но именно он, мой извечный молчун, лучше всех чуял погоду.

"Мать-вожак, смотри, что я нашла!" - воскликнула Рыжинка, откуда-то выскочив прямо передо мной и чуть не сбив на снег окончательно и так еле как сидевшего мужчину. В пасти у неё болтался кусок верёвки.

- Где ты это нашла? - строго спросила я, осторожно вынимая измачаленную, но до сих пор крепкую нить из её зубов. Рыжинка возбуждённо махнула хвостом: "Да вон там, под ёлкой!.."

...Кажется, мы по чистой случайности набрели на то, что осталось от прошлых жертв граука. Обрывки одежды, порванные мешки, зачем-то вытащенные верёвки из них... Судя по белёсой шерсти на этом ворохе материи, всё это снежный монстр использовал вместо подстилки. "Круто он тут устроился: и мясо ему, и кровать на своих ногах приходила..." - не смогла не оценить я звериной практичности монстра, споро связывая между собой обрывки. После того, как мы нашли этот "клад", у меня появилась идея, и сейчас я спешила её воплотить.

На яростный взгляд человека, когда я принялась его споро заматывать, как гусеницу, я даже внимания не обратила. Лишь сочла долгом пояснить, пока крутила крепкие узлы сначала вокруг его тела поверх тёплых плащей и одеял (которые тоже нашлись у граука), а потом и на отдельных петлях:

- Ты же умеешь ориентироваться по звёздам, - и нет, это был не вопрос, а утверждение. - Будешь говорить направление, а мы уж сами разберёмся, куда бежать, - затянула последний узел, удовлетврённо осмотрела то, что накрутила, и подозвала детей:

- Пятнышко, - ему, как самому умному, я закрутила несколько петель вокруг шеи и груди, чтобы не мешались: он будет следить за дорогой и командовать братьями. - Безухий, Черныш, - им я вручила по петле попроще, только на шею, ну и петельки поменьше в зубы, чтобы тащить ещё и ветки, на которых эта конструкция держалась. - Девочки, следите за тем, чтобы мы бежали правильно! - сёстры, навьюченные запасами мяса и моими пожитками, синхронно кивнули, а я, взгоромздившись на Задиру, как на самого крупного (и порадовавшись, что как человек я вполовину легче по весу), надела петлю и на его шею, почти легла ему на спину, и скомандовала:

- А теперь ходу, ходу! - и, крепко обхватив сына за шею, встревоженно оглянулась: с этой вознёй с верёвками-одеялами мы потеряли время, и за спиной лес медленно скрадывал мрак. "Ох, лишь бы успеть!.."

+1

12

Из очередного витка мягкого полузабытья меня вывел голос волчицы:
Твое счастье, если не соврал.
Прежнее молчание, только медленно-заторможенный кивок,  показывающий, что услышал. Если б дело не касалось моей шкуры столь прямо, я б еще мог соврать. А так...
Конечно, заброшенный поселок не являлся лучшим вариантом. Я был там летом. Десяток мало-мальски целых домиков, из которых хорошо если у одного-двух не течет крыша и не разбиты окна. Все остальное — руины. Сейчас, зимой... очень вероятно, что дела там обстоят гораздо хуже.
Но на безрыбье и рак рыба. Укрытие от непогоды есть, печку затопить можно — не у всех дачников был проведен газ, топили по-старинке, дровишками. Минимальный набор удобств в наличии.
Правда, если оборотень рассчитывает найти там еще и продукты — то делает она это зря. Мои ребята (да и не только они, и до них "сталкеры" в эти места захаживали) выгребли оттуда абсолютно все. Ну, то, из чего можно было извлечь практическую пользу, само собой.
Хотя...
Перед мысленным взором всплыла картинка: покосившийся домишко с облезлыми зелеными ставнями, подступы с флангов и тыла заросли вишней. Вторая ступенька крыльца, выдернуть доску...
Хорошо. Я и подзабыл об этом тайнике, сооруженном больше полугода назад. Но вспоминать о нем в присутствии оборотня или нет — еще посмотрю.
Впрочем, вспомнить-то вспомню. А вот с тем, чтобы показывать место, где припрятаны три увесистые банки тушенки и пара пакетов с гречкой, повременю. Нужно, как тавтологично б не звучало, оставаться нужным. А что-то мне подсказывало, что волчица наверняка соскучилась по нормальной еде.
Я присвоил этому пункту плана второй номер, а сам вернулся к первому. Прикрыл глаза, мысленно выстраивая маршрут. По прямой здесь не выйдет, лесок разрезает довольно глубокий овраг. При таком положении дел куда проще (да и быстрее) его обойти, а не пытаться пересечь напрямик. В принципе, это можно было сделать с...
Мимо скользнуло теплое меховое тело, едва-едва не уложив меня на жесткий снежок. А через секунду:
- Где ты это нашла?
Со стороны это и впрямь выглядело, словно разговор хозяина с непослушной собакой. Надеюсь, она тоже считает, что я думаю именно так. Иначе... опасно иначе. Думаю, в округе наслышаны об "Ирбисе" и том, чем он занимается.
И о его отношении к иным, что главное.
По той же причине не следовало светить свой позывной. Имя... его бы я так просто, наверное, и не вспомнил. А вот "Сумрак" на автомате сказать было проще простого.
Впрочем, не факт, что оборотня еще заинтересует то, как меня следует называть. А сам я б прекрасно реагировал и на "эй, ты", не принципиально. Или, на худой конец... вспомнил б еще какое-то из своих имен, благо их у меня было предостаточно.
Я все же разлепил глаза. Уставился на веревку, невесть откуда взявшуюся в руках волчицы. Неужели рыжая, совершенно по-собачьи машущая хвостом рядом, притащила? Но где раздобыть-то умудрилась?
Посмотреть, чем занимается резко снявшаяся с места и принявшаяся копаться в снегу под старой елью стая, не вышло. Банально потому, что было далеко. Зато вот когда волки с вожачкой притащили свою добычу, все стало ясно.
Несколько человек. Судя по количеству барахла — либо обыватели, либо торговцы, охотники-военные берут с собой лишь самое необходимое. А тут...
Оставалось только пожалеть, что рыжая не нашла прошлый обед граукена раньше. Перевязка б выглядела гораздо приличнее. Впрочем, что теперь. Нынешняя пока держится — красные пятна вроде прекратили расплываться — и ладно. Не думаю, что у меня есть время на то, чтоб с этим всем возиться.
К возне оборотня с моей тушкой я отнесся с отстраненным равнодушием. Позором не считал, чем-то недостойным — тоже. Жить захочешь, еще и не такое вытерпишь. Не то что поездку в кустарной "волокуше" верхом на волчьей упряжке.
К тому же... смешно, но ее прикосновения казались отчасти даже приятными. Но это чувство я тут же запихал куда подальше. Нечего.
Нечего выпускать наружу спящего где-то в глубине человека.
На утверждение про ориентирование по звездам я впервые отреагировал чем-то, отдаленно похожим на эмоцию. Болезненно дернувшейся мышцей на "украшенной" шрамом стороне лица.
Умел. Но привык в большей степени полагаться не на них, а на систему ориентиров, укладываемую в памяти. Созвездия меняются на небе каждый сезон, а сосна с меткой на коре как минимум год-два еще простоит. Рубить благо сейчас некому.
Есть идея лучше.
Ненавидел изъясняться длинными фразами. Но на сей раз, похоже, придется.
Делать мне больше нечего, кроме как в небо пялиться. И без того себя чувствую так, словно б вот-вот отрублюсь.
Метрах в пятидесяти... справа, будет толстая сосна, на которой лежит тонкая, упавшая, — это я помнил, проходил мимо. — Она должна остаться по левую руку. Там прямо, до оврага. Обход справа, там короче. Дальше скажу.
С чувством усталости от непривычно длинной речи позволил себе расслабиться и смежить веки.
Все остальное помнил уже смутно. Открывал глаза, только чувствуя остановку и лишь затем, чтобы, сориентировавшись, кинуть в двух словах следующую "веху". И снова отрубиться.
Последнее, что осталось в памяти — низкие и темные очертания домиков. А, может, это были уже просто шутки измотанного сознания.

+1

13

Мы едва успели заскочить на полном ходу в какой-то дом, где почему-то отсутствовали первые двери, когда ветер рассерженно затряс верхушками деревьев и застонал от натуги, разбрасывая снег. По счастью, сенцы, в которые мы вбежали, имели вход непосредственно в дом, так что с детьми я управилась быстро. Разве что с человеком повозиться пришлось, оттаскивая эту тушу хотя бы к камину в чём-то вроде гостиной. Только подперев дверь притащеной тумбой (замок просто не закрывался уже) и закрыв-заклинив все ставни окон, я смогла более-менее вздохнуть спокойно. "По крайней мере, не застынем на морозе". Внутри, защищенным от свирепого ветра, нам было всяко теплее. А когда оказалось, что дрова лежат прямо перед камином, я и вовсе обрадовалась: не придётся открывать "двери" и впускать суровый мороз, пришедший вместе с бураном.

Лечь, правда, по первости пришлось почти вплотную к человеку спиной: раз уж взялась за заботу о нём, не гоже было застудить раненого, а на первое время и нашего с волчатами тепла ему должно было хватить. Так что, с голодухи чуть ли не проглотив то, что я отложила себе при разделке граука, я уместила шкуры поудобнее рядом с мужчиной и легла. Развязывать его я пока не спешила: мало ли, вдруг беспамятным притворяется только - но узлы совсем чуть ослабила, дабы конечности не отвалились потом. И вскоре уснула под шум бушевавшего ветра снаружи, окружённая детьми, под боком у жертвы граука, сильно умотавшись за эти безумные несколько часов.

***

На рассвете первого дня я с волчатами, обыскав доставшееся нам убежище, перетащила человека в небольшую комнатушку рядом с гостиной, в которой окна оказались целы: видно, ещё при жизни хозяев дома их зачем-то заколотили изнутри, вот они и сохранились. В одном из окон, правда, от старости отвалилась часть внутренних ставен, однако достаточно лишь для того, чтобы пускать свет в комнатку - и только. А так... Щели были заткнуты, напротив торца двухместной кровати оказался камин, так что вскоре необходимость греть своим теплом почти окоченевшего мужчину отпала, что к лучшему. Я захаживала к нему, когда я слышала ворочанье на кровати, он что-то бормотал то ли во сне, то ли в бреду, не приходя в себя, я поила его прокипячённым снегом - но и только. Ничем больше я помочь не могла, ибо просто не умела. Разве что повязку ещё сменила пару раз, найдя бинты в доме, но этим всё и ограничилось. Да и заживало на нём, сугубо по-моему, как на собаке.

Непогода продержалась вплоть до утра третьего дня, и мы волей-неволей с волчатами подъели свои запасы. Я, когда наконец увидела солнце за окном, сразу подумала об охоте, но тут оказалось, что наш проводник знал ещё кое-что полезное.

"Мать-вожак, и всё-таки, что такое тушёнка?" - поинтересовалась Василёк, двигаясь рядом со мной и настороженно поводя ушами. Рыжинка, уже получившая ответ на свой вопрос, когда прибежала с ним с ночного бдения в комнате человека, скакала вдалеке от нас, исследуя дворы. Как слышавшая всё собственными ушами, её шанс найти схрон с припасами был выше.

- Это измельчёное мясо, Силь, иногда даже подсоленное. Вам, прожорам, это, конечно, на один кутний зуб, - чуть улыбнувшись, я потрепала дочке уши, и она довольно зафырчала в ответ, - но человеку будет как раз. Не нашей же добычей его кормить, правда? Не охотился - не заслужил, - Василёк согласно фыркнула, а я добавила, продолжая мысль: - Да и я уже давненько нормальной человеческой еды не ела...

"Нашла!" - подпрыгнув, невольно вмешалась в нашу беседу дочурка, и я заспешила туда с пакетом, найденным в доме. Силь двинулась следом, бдительно оглядывая посёлок: сегодня именно она была за охранницу. Братьев я оставила дома: после ночной охоты, которую пришлось устроить, ибо вчера уже нет сил было голодными спать, они сильно устали - попробуй-ка успешно поохотиться, когда вокруг бушует метель! - так что сегодня я подняла только сестёр, оставив сыновей отсыпаться. Мне самой вчера пришлось перекинуться, однако сон в человеческой ипостаси всегда благотворно влиял на меня.

Собрав эту незамысловатую добычу, я уселась на крыльце, пока дочери шуровали во дворе: в амбаре, стоявшем стена к стене с сенцами, как оказалось, успели завестись грызуны, так что сейчас Силь с Рыжинкой активно за ними гонялись, ловя утренний перекус себе и братьям.

+1

14

Темная и тяжелая муть, и ничего кроме нее.
Порой казалось, что реальность - вот она, рядышком, отгороженная лишь тонкой стенкой. Которую ударь посильнее, и прорвешь, как бумагу. Ан нет. Не так просто. И ходишь кругами вновь и вновь, выискивая слабые места, через которые можно проваться назад, в мир живых...
Удалось это, как ни странно, в итоге само собой. Без усилий. Когда я уже попросту сдался и провалился в обычное забытье сна.
Вид, открывшийся еле разлепленным, щурящимся глазам, был не из примечательных. Хотя, это как посмотреть.
Потолок. Темный, потрепанный сыростью и плесенью. Но четкий, стабильный и вполне себе реальный. Не чета той размытой мути, что мерещилась раньше, перетекая из одного в другое.
Добрались, значит, все-таки.
Хотелось снова расслабиться, прикрыв веки и задремав, но сделать это я себе не дал. Сначала понять, что где и как. А там...
В небольшом помещении господствовал полумрак. И, кажется - жара.
Первое подозрение ожидаемо пало на физическое состояние. Впрочем прикосновение ко лбу доложило, что кожа отдает адекватной прохладой. Значит, и впрямь кажется. Имейся воспаление, мне было б куда хреновее.
Чувствовал же я себя не то чтобы прекрасно, но достаточно неплохо для того, чтобы попробовать встать. Отчаянно хотелось на воздух. Просто подышать, вырваться из помещения, кажущегося на редкость душным... да и не только подышать.
Приподнялся и скосил глаза вниз, отметив, что на месте перевязки из подручных средств красуются нормальные бинты. Крови на них не было, значит, порезы затягиваются. Зашивать не придется, и хорошо.
Оборотень постаралась. Больше некому. Странная забота, к слову. Хотя, обольщаться я так и так не обольщался... хоть и по-прежнему не мог понять ее мотивы, исходя из которых еще оставался на белом свете.
С усилием сел.
Голова тут же закружилась, к горлу подкатила тошнота. Впрочем, быстро сгинувшая. Нормальная реакция, ничего страшного. Хотя, конечно, отлежаться б еще пару дней...
Непозволительная роскошь.
Именно. Сожрать меня за несколько дней (сомнительно, что я пролежал пластом меньше) никто не умудрился, но лучше б не провоцировать.
Я кое-как поднялся, опираясь на кровать. Сдернул со спинки куртку, осторожно (грудина все равно отдалась тянущей болью) натянул. Свел на груди.
Именно, - в свою очередь согласился я-собеседник. - Уходить отсюда надо, и поскорее. С шестью зверьми на четырех лапах и одним на двух тебе не совладать. Даже будь ты в лучшей своей физической форме.
На первый взгляд, и с нынешней моей все было не так плохо. Ноги держали. Подрагивая и норовя подогнуться, но тем не менее. Из дома выберусь, с десяток шагов за него сделаю, А дальше пока и не нужно.
Первым делом - оценка ситуации, а там можно и какие-то действия планировать.
У дверного проема шевельнулось что-то тяжелое, поднимая лобастую голову, украшенную белым пятном-звездой.
А затем подняло и остальные части тела на лапы, глухо ворча. С вполне себе ясными интонациями: "сиди, где сидишь".
Не вариант, к сожалению. Придется настоять на своем.
- Выпустишь? - хрипло спросил я: без угрозы, но и не оставляя возможности для давления. - Ненадолго.
Волк пару секунд посомневался, но все же отступил. Что-то приглушенно рыкнув полусонно заворочавшимся собратьям (всего четверо; двое плюс вожак где-то бродят). И улегся снова, продолжая внимательно наблюдать из-под полуприкрытых век.
Все же не простые это волки. У простых волков не бывает таких умных глаз, подозрительно похожих на человеческие. Не отрицаю, конечно, что разум есть и в обычных звериных головах... но здесь его явно было побольше нормы.
Впрочем, решу эту загадку потом. А пока надо бы уделить внимание организму, заявлявшему о своих нуждах все настойчивее.
Доковылял до двери, приоткрыл и шагнул наружу, с вполне ощутимым удовольствием наполнив легкие снежным холодком. Но прежде чем закрыть, поддался внезапной догадке и выждал пару секунд. Точно - тень, без особых церемоний протиснувшаяся между дверным косяком и мной и оказавшаяся еще одним волком, на сей раз чисто-серым. Интересно, как это стоит расценивать - как охрану или как конвой?
Сразу лезть в обход дома я не стал - увязну, а любезная серая шкура вытаскивать не станет. Поэтому вначале прогулялся по утоптанной ногами и лапами дорожке до забора. Выдернул жердину - подгнившая, но положиться на нее еще можно. И уже опираясь на нее, поплелся за строение, по снегу.
Серый брел позади - метрах в двух, откровенно позевывая и явно не испытывая удовольствия от необходимости таскаться хвостом за чужаком. Впрочем, я быстро перестал обращать на него внимание. Пусть присматривает, с моей особы не убудет.
Возвращаясь минут через десять, я остановился около забора. Набрал в ладонь пушистый - и впрямь порядочно намело - снег, обтер руки и лицо. Щурясь, взглянул на солнце.
Утро. Кажется, первое после той ночи. А на самом деле?
Серый охранник внезапно оживился, обогнав меня и пропав из виду. Только хвост и вильнул, исчезая за углом дома. Вожак, небось, вернулась. Надо засвидетельствовать почтение.
Мне, наверное, тоже.
Прежде чем последовать за волком, я на всякий случай проверил оружие. Ножа на месте, само собой, не было. Кто бы сомневался. Ножен тоже.
Неуютно, конечно. К оружию я привык и без него ощущал себя буквально голым. Но как-нибудь переживу. И вывернусь - все-таки не сказать, что это отвратнейшая ситуация в моей жизни. Хотя в тройку худших она определенно входила.
Перед тем, как снова взяться за подпорку-жердь, я машинально провел ладонью по подбородку. Даже малейшей щетины терпеть не мог, в отличие от пары моих ребят, отрастивших "лопаты" почище староверских батюшек. Но тут придется, по всей видимости. Колюще-режущее в руки-то мне никто не даст.
Точно жить будешь, - съехидничала "вторая половина", - раз о таких мелочах задумываешься.
И то верно.
С десяток шагов, крыльцо оказывается в зоне видимости. Сидящая на нем волчица - тоже.
Подходить близко я не стал, равно как и что-то говорить. Просто стоял и смотрел на нее - как и обычно, не дающим угадать эмоции взглядом. Банально не знал, с чего начать, да и стоит ли. "Доброе утро" и "спасибо, дальше я сам" как-то подходящими вариантами не казались.
Проще было подождать и посмотреть, что скажет она.

+1

15

Скрип снега, шорох палки, шумное почёсывание щетины - и я уже знаю, кто сейчас замрёт на входе во двор. "Да, а ходит он всё-таки не так тихо, как мы, я была права..."

- Значит, ренегат? - проговорила я, даже не повернув головы в сторону... хм, военного. Появление военного отряда в нашей глуши и явно уходящий от них человек в форме без отличительных знаков... Сложить два и два было просто, да и то ли сны, то ли откровенный бред мужчины этому способствовал. Только вот принять это было сложнее.

О том, что больной встал, а значит - уже здоров, мне сообщил недовольный Задира: сегодня была его очередь дежурить с человеком. Сейчас он помогал сестричкам, перетаскивая ко мне их улов и складывая у ног в кучку. Хитрые детки знали, что, если есть возможность, сырое мясо я обязательно хотя бы пожарю, а после вчерашней добычи вполне были согласны подождать пару часиков.

Я замолчала, ожидая отклика от человека. Ибо сама не знала, как на это реагировать. Сам факт того, что я спасла от монстра военного, вызывал... двоякое ощущение. Всё, что осталось во мне человеческого, гордилось этим фактом, ибо военные, как-никак, защищали людей от тварей. А вот волчья... волчья, наделённая неведомым чутьём, хмуро утверждала: если бы человек не был столь слаб, ещё не факт, кто бы из нас выжил в итоге. Ведь я, по меркам военного... тоже тварь. И в какой-то степени я его понимала: по себе знала, каковы они, точнее, мы, оборотни...

В какой момент таких размышлений я подтянула колено к груди и съёжилась от внутреннего холода? Не знаю. Но очнулась, когда чей-то мокрый нос ткнулся в мою правую щеку, а второй нос, дыхнув в лицо, легонько потянул за рукав согнутой руки зубами. Я тут же выпрямилась, обняв вышедшие пушистые шеи, и ткнулась лбом в шею Пятнышко, глухо пробормотав и смаргивая проступившие было слёзы ему в шерсть:

- Прости, малыш, я совсем раскисла... - сын согласно фыркнул, впрочем, терпеливо выжидая. А Черныш поинтересовался, выбравшись из-под моей руки и невольно загораживая меня, недобро посмотрев на человека: "Мать-вожак, это он тебя обидел?"

- Нет, это я сама, -  глухо буркнула я. Минуту посидела, успокаиваясь, а потом, выпустив Пятнышко, нахмурилась и поинтересовалась:

- А где Безухий? - братья переглянулись, а потом уже синхронно посмотрели на бывшего больного, вынуждая и меня поднять на него взгляд.

Почти серые глаза, прямой взгляд, непроизвольно напрягшееся тело... Всё это я отметила лишь краем глаза, ибо меня больше занимало то, что находилось у него за спиной. А там - впрочем, ожидаемо - сидел белый молчун, хмуро глядевший в спину человека с таким выражением морды, с которым обычно вопрошают: "Ну и какого чёрта ты здесь встал?"

Отредактировано Сэнаргалл (2018-08-05 15:29:22)

+1

16

"Ренегат" прозвучало ровным счетом как "убийца". Что же. Я им и был, с какой из сторон не посмотреть. Еще задолго до того дня, когда увел с базы свой взвод охранения и объявил свою войну тем, кого изменила чуждая этому миру сила.
А уж для нее - так и подавно.
И это для меня было верно. Единственно правильно. Пламя и сталь, ничего больше.
Никакого защищенного поселения в лесу, которое предлагали организовать некоторые горячие головы, соскучившиеся по женскому теплу. Никакого снисхождения. Никаких скидок на условную степень опасности мутанта для окружающих и будущего - те же оборотни, если верить слухам, могли производить на свет нормальных людей. Ничего.
По установленным мною же правилам я должен был отправить волчицу вместе с ее стаей на тот свет. Кто знает, сколько смертей на ее счету. Но сделать это мешало слишком многое.
Не лучшая физическая форма вкупе с явным перевесом на стороне противника.
И тот факт, что я перед ней в долгу. А долги я платил всегда.
И не теми монетами, которые сам же и отбирал незадолго до этого.
- Значит, оборотень.
Эту игру смысла продолжать уж точно не было. Достаточно лишь взглянуть на то, как споро волки сооружают у ног вожачки горку из добычи. Мыши. Крупные, жирные. Смотрел я на это спокойно - разное есть приходилось. И лисицу, и змею, и даже лягушек как-то раз. Мыши по сравнению с этим были очень даже неплохи, только вот зверю словить их куда проще, чем человеку.
Снова молчание. Распространяться о своей роли в "Ирбисе" я не собирался. Узнай она, по чьей милости ведется смертельная для обеих сторон охота на иных (вояки с базы предпочитали "отлавливать" "опытные образцы") - мне наверняка хана. Уже со всей точностью.
Волчица, имени которой я так и не удосужился узнать (а было ли оно мне нужно?), погрузилась в раздумья, обняв за шеи прижавшихся к ней волков. Странная реакция. Слишком человеческая. Непривычная для нашего сурового времени, когда показать чужому свою слабость практически равносильно смерти.
Кто знает, впрочем - может статься, это лишь игра, призванная сбить с толку.
Хотя что-то внутри - наверное, интуиция - подсказывало: вряд ли.
Наконец оборотень, что-то сказав своим зверям, выпрямилась. Нахмурила брови.
- А где Безухий?
Судя по взглядам всей честной компании, уставившимся мне за спину, волк был там. Тихо подошел, ничего не скажешь. Мне бы такую легкость походки.
Реагировать в стиле "не поворачивайся к врагу спиной" я не стал. Просто отступил в сторону, пропуская волка к собратьям. Точнее, освобождая ему место для прохода, а там уж он пусть сам решает, воспользоваться им или нет.
Ноги заныли с новой силой, намекая, что неплохо было б присесть. Я оглянулся по сторонам и опустился на торчащую из снега колоду для рубки дров, отряхнув ее поверхность.
Чуть расслабил воротник, позволяя холодку запустить тонкие пальцы под куртку. Ранам это никак не повредит. Кусаться морозец кусался, но не сильно, даже приятно. После духоты помещения-то.
- Что теперь?
Вопрос не праздный. Меня действительно интересовало, что она может сказать на эту тему. И, вместе с тем - по-прежнему - на кой ляд я ей сдался. В альтруизм веры не было, причем уже давным-давно. А вот в расчет на какую-то свою выгоду - имелась, и еще как.
Вариант "сожрать" отпадал по уже не раз обдумываемым мною причинам.
"Общение с кем-то поразумнее волков" - туда же, в топку.
Расчет на то, что замолвлю за нее и стаю словечко перед своими архаровцами и "командиром"?
А вот это уже, наверное, теплее. Причем сначала она и впрямь могла не понять, кто я таков... но потом-то сообразила. И решила извлечь из ситуации определенную пользу. Не то чтобы особо значительную, учитывая то, сколько разномастных банд бродит в округе... но все же.
Пока остановлюсь на этом предположении, как наиболее правдоподобном. Не забивая и без того тяжеловато работающий мозг иными. А там по мере надобности. Может, волчица еще и избавит меня от этой работы, сообщив о своих мотивах самостоятельно и напрямую.
В любом случае, выслушаю.
И очень внимательно.

+1

17

На сказанное им ранее я лишь пожала плечами. И правда, что тут скажешь? Он же не дурак, путать настоящую волчью стаю со сворой собак, да и я, наверно, ни в какие человеческие рамки уже не вписывалась. А на последний вопрос... "Что теперь, говоришь?" Я окинула его задумчивым взглядом, потом взглянула на притомившихся охотников, которые последние минут пять просто лежали и отдыхали, довольно вывалив языки, встала, со смаком потянулась, разминаясь, и только потом ответила, так и оставшись к нему боком и изучая из-под ладони выглянувшее из-за туч солнце:

- Завтрак, - мельком глянула на устроившегося человека, проследила за его взглядом на мышек, ухмыльнулась и щедрым жестом указала: - Если хочешь, присоединяйся.

Дети, как по команде, насторожились, а потом очень уж дружно и возмущенно воззрились на меня: "Ну мама!" Я хмыкнула и ответила:

- О как! Пока все сыты - так "мать-вожак", а тут так сразу "мама", да? А кто мне говорил, что таких слов не знает? - и я с намеком покосилась на Задиру, а он смущенно прижал уши, фыркнул и поспешил протиснуться мимо меня в дом, за мангалом, который обнаружили мы на второй день. Черныш заспешил следом, помогать.

"Мама, а как же это?" - Василек, усвоив урок, все-таки смазала эффект от воспитательного процесса, ткнув лапой в пакет. Я подняла его, заглянула, изучив содержимое, а потом вздохнула:

- Уговорила. Мыши ваши, - и махнула рукой человеку. - Пойдем, твой схрон будем готовить.

Зачем я его еще и кормить собралась? А я и сама не знаю. Но давить это человеческое в себе не хотела: и так зверем пожила предостаточно, не хватало и вовсе человеческий облик потерять, как бы это странно не звучало из уст оборотня.

0

18

Ответом разминающего мышцы оборотня я не особо удовлетворился. Но промолчал, решив, что вопрос "а потом?" большого действия не возымеет. Скорее всего, мне просто изложат дальнейшую программу дня, только и всего.
Предложение, по правде сказать, было неплохое. Желудок, словно проснувшись от этих слов, голодно прижался к ребрам — решительно напоминая о своем существовании. Мыши? Плевать, что мыши, мой организм уже давно переваривал практически все, что летает, бегает, прыгает и ползает. Мясо есть мясо.
Я уже собрался было подняться, но вслушался в слова оборотня, обращенные к состайникам, и  насторожился.
Мама?
Тут одно из двух. Либо оборотень когда-то потеряла родного ребенка, после чего повредилась рассудком, взяв на воспитание волчат. Либо...
Причем я склонялся к тому, что второй вариант был гораздо жизнеспособнее.
Родила от зверя. Спутавшись с лесным хищником. По какой причине — значения не имело. В любом случае этот факт не вызывал ничего, кроме глубокого отвращения, какое обычные люди испытывают к паукам и змеям.
Не сказать, что оборотень окончательно лишилась в моих глазах звания человека — поскольку его и не имела — но на ступеньку вниз определенно спустилась. Встав, возможно, даже пониже тех зверей, которых она породила.
Но деваться от ее общества сейчас было некуда. Придется терпеть.
Хорошо, что я давным-давно приучил себя не показывать тех чувств, которые испытывал. Да и от большей половины эмоций тоже избавился.
Искоса взглянул на волчью добычу, долю в которой мне столь любезно предложили.
Термическую обработку, как понимаю, проводить никто не собирается? Ладно.
Я нехотя поднялся, не обращая внимания на вновь загудевшие ноги, и бесцеремонно сцапал за хвост одного из грызунов, выдернув его буквально из-под носа голубоглазой волчицы.
Прошелся пальцами по гладкой шкурке.
Еще теплая. Свежачок, одним словом. Ничем не хуже того зайца, которого на одном из заданий пришлось есть сырым — нельзя было разводить огонь, да и нечем было...
Пойдем, твой схрон будем готовить.
Мышь без вопросов отправилась назад к товаркам.
Схрон?
Да, тот, под крыльцом... все-таки проговорился. Впрочем, это я еще смутно, но помнил. Что же, назад не возьмешь. Благо сейчас действительно будет кстати.
Я доковылял до волчицы и без слов отобрал у нее пакет. Кулинарными талантами сия особа не блещет, иначе б сырыми мышами не питалась. А переводить продукты — слишком дорогое удовольствие.
Тяжело вздохнул, поняв, что свои действия вновь придется подкреплять словами.
— Кастрюлю найди. Не эмалированную.
Алюминию веры было больше. Правда, нормальному, толстостенному, а не дешевой штамповке. Толщина стенок, к слову, была определяющим фактором — за неимением плиты придется возиться с углями. На котелок же и близко рассчитывать не приходилось.
А держать придется долго. Сначала растопить снег, затем его же вскипятить...
Тушенка, гречка — больше ничего и не надо. Ну, можно пару мышей кинуть... хотя жиру в жестяных банках и так достаточно, тушенка-то не армейская.
Искать соль, думаю, тоже дохлый номер. Хотя, в тушенке она и без того есть, какой-никакой вкус придаст.
Предпочтения оборотня, которую вполне мог не устроить вариант с супчиком, я в расчет не брал. Я дареному коню в зубы не смотрел, пусть и она ему губы не раздвигает.
И нож отдай.
Щепу с полена стесывать им гораздо удобнее, чем топором. Да и...
С оружием все же спокойнее.
Новой знакомой я не верил ни капли.
Впрочем, как и она мне, не правда ли?

+1


Вы здесь » Naar. Dance on the verge » Кладбище забытых и покинутых » Снежная ночь;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC