Naar. Dance on the verge

Объявление

Навигация. Введение. Правила. События в игре [Сюжет|Летопись] ... Обитатели мира сего (волки, люди, духи, тени) Особенности волков Наар Списки Акции О полуострове [флора, фауна, законы, обычаи] О материке [флора, фауна, техника, религия, культура] Шаблоны анкет FAQ (мат.часть) Магазин [артефакты, игровая валюта, плюшки] Награды
Рейтинг форумов Forum-top.ru photoshop: Renaissance

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Naar. Dance on the verge » Небылицы » Тлеющий огонек твоей сигареты


Тлеющий огонек твоей сигареты

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Тлеющий огонек твоей сигареты...

ДАТА И ВРЕМЯ: Современность. Глубокая ночь, которая, кажется, тянется целую вечность

МЕСТО: изначально старенький уютный бар... Куда занесет дальше - черт его знает.

УЧАСТНИКИ
Провожатый. Соул.


https://i.ytimg.com/vi/j3afVEwwLN4/hqdefault.jpg


ОПИСАНИЕ
Люди - очень хрупкие создания. Внутри них прячется стержень, определяющий всю их натуру, весь их характер. Но что же делать, когда, несмотря на самого себя, ты смертельно устал от своего обличия, от себя самого, от жизни и окружающих людей. В жизни каждого (почти) найдется такой человек, которого не переносишь всеми фибрами своей души, к которому испытываешь чуть ли не ненависть, но к которому возвращаешься вот так... Посидеть в баре тихой ночью, выпивая и куря, задумчиво рассуждая о жизни, делясь событиями за долгий срок вашей разлуки...
И кто знает, может быть, такой человек - это самый близкий человек?

+1

2

Пустые улицы одного из серых городов. Дождь. Осенняя прохлада. И такое нестерпимое одиночество, такая тоска. Раньше когда-то... нет, лгу... Почти всегда я не ощущаю этой серости и грусти, которые въелись в стены однообразных многоэтажек. Они никуда не деются, просто по натуре я стараюсь не замечать все то, что бы меня расстраивало. Вообще, я человек довольно добрый и спокойный. Знаете тех, кто, даже если видит, к примеру, плохое к себе отношение, старается его игнорировать и создает впечатление, что он непонимающая ромашка. Так вот, этаким человеком был бы я.

Но сейчас мне не хотелось придерживаться своих принципов. Мне было, честно говоря, плохо. Я потерялся, я невыносимо устал и потратил все свои жизненные силы. Сравниваю себя почему-то со своим давним... Как назвать человека, которого ты на дух не переносишь, но в котором нуждаешься и с которым тебе комфортно. И даже это не выразит всю гамму наших отношений. Потому что он единственный с кем мне комфортно. И потому что он единственный, кого я могу вынести в данный момент без громадного усилия над собой. Табу ведь, не вредить, не трогать, не касаться... Души разумеется.

Подставляю лицо ледяным каплям дождя, на миг останавливаясь и колеблясь. А не послать ли все к чертям? Что мне мешает быть такой же сволочью, как и он? Казалось бы, только этого мне и не хватало, такого же безразличия и такой же апатичности к другим. Но, к сожалению, я - психолог. Профессия даже не позволяет. И возможно внутреннее убеждение, что все таки волочу за собой груду серых перьев - то ли от дождя поблекли, то ли от человеческих жизней и историй. Мы ведь уже не те, что прежде, мы не сражаемся. Мы вместе выпиваем... С ним.

По коже проходит стадо мурашек, как только сознание подкидывает образ Его ухмылки. Сколько мы с ним уже не виделись? Год? Два? Десять? Сотню? Со школьной ли доски... С прошлый работы или с очередного срыва, который (как ни смешно) случается одновременно для нас обоих... Или, может быть, он всегда находится в таком надорванном состоянии?... Порою мне кажется, что он лишь плод моей разбушевавшейся фантазии, что я сошел с ума и продолжаю падать в эту бездну. Может быть и так, верно? Все может быть...

Открываю дверь знакомого бара: хороший старый, ветхий и такой родной. Только здесь в основном и проходят наши пьяные разговоры и споры на философские темы. Сколько бы не жили в этом мирке, а философия у каждого своя. Такая разная... Противоречивая. Стряхиваю головой, приглаживая мокрые светлые волосы, замерев на какое-то время у зеркала. Серые почти белые глаза, блондинистые прилизанные волосы, немного длиннее принятой в данный момент моды, ни одного сухого волоска. Нужно было все же взять зонт... Скольжу взглядом ниже. Такой же мокрый плащ, который я, чуть мешкая, спешу стянуть и накинуть на плечи, благо белоснежная рубашка с классическими черными брюками остались сухими. Мельком в голове проскальзывает мысль: "а какого черта я вообще прихорашиваюсь?"

Глубоко вдыхаю, прикрыв глаза и вхожу в теплый, сухой зал....

+2

3

Я люблю дождь. Нет, вот серьезно. Только не потому, что "в нем легко спрятать свои слезы", как ванильно вздыхают маленькие девочки, чьи слезы вызваны расставанием с одноклассником, с которым они встречались неделю и еще пару лет будут видеться ежедневно, получая новые поводы для страданий. Нет. Дождь - это нечто большее. Это демонстрация Божьей силы. Последний раз он показал ее несколько тысяч лет назад, утопив всех, ха-ха, какая ирония - к чертям, и с тех пор, стоит только первым каплям упасть на землю, как люди тут же прячутся по домам, зябко ежась от просыпающихся в них воспоминаний далеких предков. На улицу выходят страдальцы, ищущие смерти, блаженные, считающие, что у природы нет плохой погоды - ну, им-то Божьей кары бояться ни к чему, Создатель всегда любил увечных, ибо они не конкурируют с ним за господство над миром, и такие как я.

Такие, кому полностью безразличны последствия стихии, по причине полной уверенности в своем бессмертии. Такие, кто тысячи раз бросал Богу вызов и не боится его ярости. Такие, кому уже в принципе нечего терять, поскольку все уже потеряно. Нас называют падшими ангелами, стараясь подчеркнуть наше поражение, для того, чтобы никто и никогда не задумался над тем, сколько раз мы уже победили.

"Фишка в том, дорогой Господь, - думал я, поправляя шляпу, - что мы работаем в постоплату. Сначала даем человеку желаемое, а потом берем с него цену. Кроме того, цена наша стабильна - душа. Ты же привык сначала просить, а потом давать. Давать не всем, кстати, и по весьма сомнительному курсу, где человек должен пожертвовать всем, и даже большим, а потом ты решишь, чего он удостоится. И кто из нас после этого Отец Лжи? И стоит ли винить смертного в том, что он порой устает от пустых обещаний, которые нельзя ни увидеть, ни пощупать? Ты создал людей материалистами и хочешь, чтобы они следовали за дымом твоей власти. Ты сам отдал нам их в руки, отдал с момента их создания, а теперь удивляешься, почему они так охотно к нам идут... И мы пали как ангелы, возможно. Но вознеслись иначе. Спрос рождает предложение".

Я зашел под навес, снял шляпу и хорошенько ее стряхнул. Целый поток воды низвергнулся на чахлую клумбу. Судя по своему замученному виду, цветы не нуждались в дополнительной поливке, особенно, если учесть, что лето было весьма дождливым. Впрочем, уже наступила осень, и они все равно скоро умрут, так что простите, маленькие зеленые друзья, мне необходимо войти в этот бар в более-менее сухой шляпе или хотя бы с сухой головой. Кстати, вот к вам идет человек, - я раскланялся с толстым, краснолицым мужчиной, чуть не толкнувшим меня у входа, - и судя по тому, как судорожно его рука тянется к ширинке, вас ждет еще более жуткая участь.

Чуть задержавшись у порога, я вслушался в журчание и удовлетворенно кивнул сам себе. Такого унижения цветы точно не переживут, еще и пожалеют, что раньше не завяли. Точнее, не сгнили, учитывая повышенную влажность.

Теплый сухой воздух бьет в лицо, стоит мне открыть дверь и даже я передергиваюсь от резкого контраста, потому что в спину все еще дует осенний ветер, и по коже пробегают мурашки. Торопливо захлопнув дверь - кажется, я попал по носу облегчившемуся и расслабившемуся любителю полить клумбы, я быстро окидываю взглядом присутствующих.

Бармен или, как я привык называть их, трактирщик. Они кажутся мне высшей кастой людей. Пройдет еще двести лет, а они так же будут протирать стаканы, загадочно прищурившись, словно знают все и про всех. Впрочем, так оно и есть. Порой мне кажется, что они как кошки - существуют сразу в нескольких мирах и видят суть любого. Мою, возможно, тоже, иначе почему этот подлец так странно мне улыбается? Впрочем, за века существования закусочных, пабов, баров, таверн, трактиров у них вполне могла выработаться чуйка на дьявола, ибо эти места являются моими любимыми для работы. Пьяный человек легче расстается с душой по причине того, что она его больше всего беспокоит. Это как ампутировать ногу, больную гангреной. Алкоголь же является своеобразным наркозом, да к тому же сильно повышает доверие к "доктору". А уж куда потом девают больной орган, это ведь никого не интересует, кроме проверяющих инстанций? Главное, что человек снова здоров и весел, хоть и полегчал на пару десятков килограмм. Порой ему, возможно, не достает массы, что вызывает смутную тоску, но для тех, кто раз познакомился с алкоголем, это не становится большой проблемой.

Широко улыбаюсь трактирщику. Я скоро подойду к нему, вот только еще немного осмотрюсь...

Любитель поливать цветы уже уселся на свое место, рядом с громкохохочущей женщиной, явно не отказывающей себе в косметике, но с абсолютно атрофированным чувством стиля и еще одному такому же, как он, мужичку, тоже потному и красному. Ухмыляюсь. Женщина давно спит с обоими, причем знает об этом только один из них, и это не тот, кто носит на пальце такое же, как у нее кольцо. Женщины всегда были нашими главными помощницами и главными загадками. Ну, ведь оба этих мужчины похожи, как две капли воды! Если заводишь любовника, то почему бы не проявить немного фантазии и не выбрать кого-нибудь новенького?

В этот момент к столику подбегает пацаненок, смахивающий сразу на обоих мужчин за столом и я цокаю языком. Конечно! Женщина и здесь все продумала. Дело в том, что ребенок кровью не принадлежит ее мужу, зато сходство необыкновенное. Ах, если бы эта правнучка Евы поняла мой жест, я показал бы ей большой палец. Воистину, женщина может перехитрить и дьявола тоже. Возможно мы встретимся с ней и сыграем тогда, когда собственная ложь заведет ее в тупик. Хотя, маловероятно. Женщины редко попадают к нам. Они слишком хитры для этого. И контракты их - изощренные сложные лабиринты, запутанности которых позавидовал бы сам Дедал. Скорее уж я встречусь вон с тем пареньком в темном углу. Он рассеянно следит за тем, как летают карты в руках сухонького мужичка напротив. С ним я уже встречался, собственно именно поэтому паренек, его жертва, будет сейчас играть, и проиграет, и пойдет домой с пустыми карманами, если на нем останутся карманы вообще. Сухонькая спина шулера дергается, он ощущает мой взгляд - взгляд, который никогда не забыть, если увидел однажды, но не оборачивается. Не хочет встречаться напрямую. Ну, и не надо.

Еще чуть дальше молодежь. Шумная, веселая, однородная масса, состоящая из пошлых шуточек, грубых подкатов, заливистого смеха. Очень тяжело в этом клубке эмоций разобраться, кто может попасться мне на крючок. Ладно. Потом сами придут, а сейчас ловить их мне лень.

Остальные - серость. Шушукаются по углам. Неинтересные верные супружеские пары, один старичок, в котором и душа-то уже почти не держится, скоро отлетит сама. Две сестры. Кажется, неплохо ладят друг с другом.

Я подхожу к стойке, заказываю маргариту, сажусь в уголке, так, чтобы хорошо видеть дверь, касаюсь бокала губами и давлюсь. Кашляю, покраснев, едва не ударяясь грудью об край стола, откидываюсь на спинку, прикрываю рот, стараясь быть как можно тише. Глаза лезут из орбит. Подавиться спиртным - та еще радость, но что еще хуже - волна светлой силы, бьющая наотмашь, по лицу, груди. Так хлестали нас крыльями ангелы не падшие, в том аду, который назывался раем, и глаза наши слезились от боли, ибо они были светлее даже Творца, создавшего этот ущербный мир и стравившего нас в безумной битве.

Наконец воздух возвращается в мои легкие и я вижу ее. Обычную девушку с виду. Эти тоже неплохо научились маскироваться. Они иногда насколько скрытные, что сами не знают, кем являются на самом деле. Вот она, наверное, считает себя человеком. А я уже вижу светлую ангельскую натуру. Что же. Почему бы не поиграть?
- Девушка! - машу я ей рукой, а глотку обжигает воздухом после долгого кашля, и запах осени, дождя, конца света входит в бар вместе с ней, - здесь свободно!

Отредактировано Sulmeldir (2018-07-08 16:44:44)

+3

4

Вдыхаю теплый воздух, неосознанно расслабляясь и улыбаясь одними уголками губ. Тепло, уютно... И я переношусь в свой прошлый визит сюда. С таким же ветхим теплым запахом и такой же разбитой внутри душой. Хотя... Есть ли душа у Ангела? Есть ли душа у меня? Отец наш, кажется, так не считает, ведь... Мы права выбора не имеем. И возлюбленными не будем, как люди, несмотря на наш выбор. Либо служба господней воле, либо тлеющие крылья за спиной, копыта и адский хвост. Шучу, дьяволы нынче прекрасны. Я почти влюблен, когда нахожусь в таком расположении духа. Влюблен... В его ухмылку, сулящую кому-то временное, ветхое счастье, которое рассыплется прямо в прах, стоит только коснуться. А мне она сулит вечный огонь, который когда-то станет родным, узнай кто-нибудь мою неосознанную любовь.

Что же желает наш Отец? Когда последний раз Он заглядывал в эти края? Мне стоит только войти, как что-то внутри сжимается от боли и страданий, обмана и греха. Я знаю, мои крылья скоро почернеют, если я не выиграю хотя бы раз. А жгущие спину, тяжелые и горящие перья, неспособные поднять тебя в воздух - самое страшное для ангелов, любящих небо. Дьяволы искусны, уж не знал ли?

- Девушка! - моргаю, чуть встряхивая головой. Чего это меня на такие предательские мысли потянуло? Что это? Стоп. Это мне? Девушка? Ах да... Я же.. Еще раз встряхиваю головой, ища взглядом человека, меня позвавшего. Я. Девушка. Уже двадцать пять лет. Пора бы привыкнуть. Глубоко вздыхаю, встречаясь со знакомым взглядом. Почему дьяволы волокут бесконечную жизнь, а мы являемся на землю то в одном, то в другом обличье... - здесь свободно!

Чуть щурясь, стараясь угадать, зачем меня позвали, ведь я здесь именно за тем, чтобы сесть рядом и вступить в бесконечную дискуссию, длящуюся уже... Чуть усмехаясь, когда до меня наконец доходит. Я не встречал его в этой жизни. То было много позже, когда-то давно, в прошлом. И я уже совсем на себя не похож. Не только в плане своего тела и пола, скорее, я стал более человечным, или мне так кажется? Слишком давно я не вкушал доброты и заботы, счастья и радости, молитв и благословения. От этого постепенно забываешь, кто ты, задумываясь только о жизни, короткой, человеческой жизни. Я нахватался твоей философии, Братец Дьявол.

Ступаю неслышно, улыбаясь мягко, профессионально, проходя вглубь помещения и устраиваясь аккурат напротив, встречаясь с чужим взглядом. Не узнаешь? Что же, пока я сюда не зашел, меня не волновало то, чего натворил ты... Меня не заботили грехи и боль человечества. Не такой уж я и ангел? Оглядываю весь зал. Ты думаешь, что вы победите. Но это не так. На смертном одре каждый из этих грешных душ раскается. Не иронично ли? Им стоит лишь попросить прощения из-за страха пред тобою, Дьявол, а нам, твоим бывшим братьям, нет дороги обратно, стоит лишь совершить неверный шаг. Такая красивая и сладкая ложь, на которую надеется каждый человечишка, продавший душу тебе. Мой Отец, почему ты не сказал им, что простить душу, которой и нет в хрупком живом теле, невозможно? Почему не предупредил о том, что черти хитры? Хотя, это бы ничего не изменило.

Откидываюсь на спинку, отмечая стоящие в глазах слезы от кашля у моего оппонента. Обворожительно улыбаюсь, чувствуя наконец какое-то спокойствие. Если я откажусь от Бога, я не приду к Дьяволу.

- Я, кажется, не вовремя? - чуть хмыкаю, косясь на алкоголь, а затем осматривая и весь зал. Здесь курят? Просто прекрасно, достаю пачку из промокшего плаща и щелкаю зажигалкой, блаженно втягивая токсичный дым. Ангелам уже давно позволено почти все. Да и с чего людишки решили, что курение и алкоголь - это какой-то там грех? Грех, это то...

Что кому-то нравится сам механизм измены, нарушения законов. Не ради чего-то, а лишь для того, чтобы осознавать факт своей "несовершенности". Многие люди решили, что раз они не могут быть рабами божьми и слугами его, то следует быть как можно хуже, совершая просто нелогичные, ненужные поступки... Чтобы насолить нам? Может быть, я слишком плохой ангел, но вы расплатитесь за все свои грехи, даже если будете умолять о прощении, корчась в предсмертной агонии. Бог отвернулся от вас. И Бог теперь никого не услышит. А мы... Что же мы.

Мы стали слишком человечными, слишком живыми. И это даже вышло незаметно, прошло мимо глаз нашего Отца. Или опять его игры? Кстати говоря, его хитрые сплетения интриг поспорят с стараниями самого Сатаны, Змия. Скажи мне, отец, ты тоже в него влюблен? Ты влюблен в своего брата, в свою противоположность? Он забрал у тебя почти все. И он побеждает. Или ты поддаешься? Скажи мне, Отец, любил ли ты когда-нибудь?

Но, однако, даже в этом покинутым  Богом баре есть люди. Старая пожилая пара, что хранили друг другу верность, были.. Нет, старались быть честными и в целом, по натуре своей неплохие люди. И это уже моя работа. Или святого Михаэля. Это уже как повезет. Таким в раю нравится, такие только ради этого рая и живут.. А сестры? Сестры ли? Сестры... Страдания, конечно, искупят вашу вину, но убеждения вашей правильности (а правильности ли?) не дадут открыть врата Рая. Потому что Бог не терпит споров с ним.

И с черта ли Отец не воспринимает эту любовь? С черта обязательно нужно любить только противоположных себе. Кажется, я стал сомневаться в нем, а здесь недалеко от падения. Обрадуешься ли ты, мой бывший брат, что, наконец, я познаю и всю твою боль, пережитую в тот день... Когда самый лучезарный из нас... Теперь уже вас, когда ангел Люцифер занял престол Бога. О, ты же считаешь, что мы все, Ангелы, и те и другие, прекраснее Бога. Скажи мне, а ты видел самого Змия?

- Заберешь меня в ад, братишка? - чуть насмешливо произношу, отрываясь наконец от своих мыслей. Рай пуст, он мертв и тосклив. Все ангелы на земле. Они ищут то, что спасет его. Или разочаровались и, подобно мне, отдыхают и проживают человеческие жизни, одну за другой, порою стараясь, вновь берясь за работу, пытаясь вытащить хоть одну душу из цепких лап темных своих братьев... А в итоге... В итоге уходят в еще большее отчаяние и тоску.

+3

5

Вот она оглянулась, и я встречаюсь с ней взглядом, стараясь разгадать, знает ли она о себе? Похоже, что все-таки знает. По спине пробегает легкий холодок. И обо мне, судя по всему тоже, даже больше, чем я могу увидеть о ней. Что же, такова доля ангелов и дьявола, они ближе к Богу, их знания божественны. Наши же - более человеческие, но именно это позволяет нам одерживать победу в войне здесь, на земле. Практика всегда лучше теории, не так ли?
Вскользь понимаю, о чем она думает. Покаяние? Да, они раскаются, без сомнений. В том-то и заключается величайшее лицемерие Господа. Он выгнал двух голых детей из Рая и заставил их стать своими рабами, только потому, что они пожелали одеться. Он ведет род человеческий от инцеста, он жестоко карает за грехи, которые допустил сам. И он приближает к себе тех, кто ниже других поклонится у Врат, даже если на земле он был последним зверем, жестоким убийцей. Он зачал сына своего со смертной замужней женщиной, преступив свой же завет "не прелюбодействуй", хотя мог выбрать любую свободную. Ах, свободную побили бы камнями за внебрачную связь? Так это тоже по твоим законам, Господь. И, неужели, ты, Всемогущий, не мог бы укрыть ее? Или, хотя бы, Его? Греческие боги были куда более милосердны, они спрятали Геракла в пещере и вскормили молоком козы. Греческие боги вообще лицемерили куда меньше, и куда меньше врали. Ты же, Господь, умелой манипуляцией уже несколько тысяч лет внушаешь людям чувство вины за то, что создал их людьми. За то, что ты дал им разум, и разум этот пошел дальше твоих запретов. За то, что осознав себя, они захотели стать подобными тебе. Отец любящий был бы рад, если бы сыновья и дочери его уподобились ему в могуществе и пошли дальше. Ты же отец-тиран, требующий слепого повиновения.
Почему ангелы еще не увидели этого?

Она присела рядом со мной, и я украдкой потянул носом, вдыхая запах земного дождя и райских цветов. Как давно я не чувствовал этого аромата. Наверное, я насквозь пропитался серой, хотя все эти сковородки и котлы, конечно, лишь выдумка, причем выдумка земная. Человеческое воображение на многое способно, когда хочет грозить карами себе подобным или покарать их. У меня бы на такое фантазии не хватило. И да, Господь, в одном ты все же похож со своей паствой - им так же, как и тебе поперек горла стоит чужая свобода выбора. И две тысячи лет они изощряются в словах и поступках, дабы искоренить ее.

- Я, кажется, не вовремя? - голос ее так же прекрасен, как и запах, и внешность. Всматриваюсь в тонкие черты лица, и эти прекрасные светлые волосы, ниспадающие на плечи. Многие ли земные мужчины говорили ей, что она - ангел, не догадываясь даже, как близки они к истине?

- Все случается вовремя, тебе ли не знать? - с легкой усмешкой отвечаю я, оторвавшись, наконец от лица девушки, протрезвев от ее запаха, - думать иначе, сомневаться в Отце. Допускаешь сии крамольные мысли?

Она тянется за сигаретами. Я и не знал, что ангелы курят. Что-то изменилось в мире, наверное, конец света и в самом деле близок. Но, что же, почему бы мне не составить ей компанию? Достаю трубку, набиваю ее табаком, неторопливо раскуриваю, сам ухмыляясь своему пафосу. Кидаю взгляд на фильтр ее сигареты:

- Трубочный табак может быть крепким для девушки, но все же лучше перейти на что-то более натуральное. В сигаретах мало настоящего, куда больше клея, бумаги и токсичных смол.

Улыбаюсь, заведомо зная, что вряд ли такая информация полезна для ангела, пусть и в земном теле.
Сидим, думаем, молчим. Каждый о своем.

- И Змий был по замыслу Божьему, - говорю я, внезапно, - ведь как верят эти люди, без слова Его и воробей не упадет на землю. Кроме того, он ведь всемогущ, не так ли? Значит, и это было его планом. Значит, он хотел, чтобы кто-то искусил созданных им детей. Может, Богу не чужды человеческие комплексы? - я подмигиваю ей, - может, он чувствует себя несчастным, и потому постоянно требует от людей доказательств любви к нему?

- Заберешь меня в ад, братишка?

Неожиданный вопрос, но в этот раз мне удается не подавиться коктейлем.

- Только если ты этого захочешь.

Отредактировано Sulmeldir (2018-07-11 21:16:21)

+3

6

Говорят, демоны любят Отца. Но я, как кто-то, кто знаком с ними не по наслышке знаю, они ненавидят Его. Они ненавидят Тот день. И наши крылья. Не все, конечно, но многие. Падение каждого белокрылого ангела - еще один шаг мира к вратам Ада. Радуйся, Сатана, радуйся, Змий. Ты прекрасен. Ваша партия с Ним - прекрасна. Господь Бог, скажи, почему ты не замечаешь очевидного? Почему сам заблудился в собственном творении. И почему мы... Почему мы по твоему желанию не имеем прав на чувства? Почему мы... Те, кто по настоящему влюблены в синее небо, в тебя и твои речи, вынуждены подчиняться? Почему... Почему ты не любишь нас так, как этих смертных, Отец? Считается ли по твоему желание любви - грехом?

Вырываюсь из собственных мыслей, услышав, как ненароком скрипнул зубами... Скрипнула. Да. Раздражает ли меня этакая несправедливость? Хотел бы я любви? Ответ, несомненно, положительный. Ловлю его взгляд, понимая и усмехаясь. Ты не прав, мой брат. Не прав. Человек был создан зверем, развлечением, просто игрушкой. Чуть откидываю голову назад и прикрываю глаза, это забавно. Ты - самый прекрасный из Ангелов. Ты и сейчас прекрасен, как солнце, стоит только пересилить боль, глядя на тебя. Самый лучезарный. Самый гордый и насмешливый. Люцифер.

- Разум дарован Змием. - выдыхаю я, затягиваясь очередной порцией ядовитого газа. Люди не любят себя, люди хотят смерти. Им незачем жить. И они это знают, оправдываясь и обманывая себя. Они придумали алкоголь, опасные развлечения, сигареты, наркотики... Во-первых, чтобы уподобится Богу в подчинении других, во-вторых, чтобы умирать самим, фактически, однако, себя не убивая своими руками... И в третьих, чтобы ощутить райское удовольствие и счастье, такое невесомое и ненастоящее... Если Бог создал людей для веселья... То для чего созданы мы? Как судья? Кара небесная? Нет, на самом деле, ведь Отцу просто надоело господствовать. Он тоже устал. - Это что-то наподобие песни - почти мурлыкаю я, - обычной людской песни. Тело даровано самим Сатаной, а Душа Богом. Так и мечутся люди меж землею и небом. - припоминая точные строчки, я пропеваю их еле слышно вслух - Плоть дана человеку от меня, а душа – от Всевышнего.
Так они между небом и землей будто кролики мечутся!
До чего же мне жалко, Боже мой, это все человечество. -
закрываю глаза, шумно выдыхая. - Изначально люди не имели разума. Им он и не был нужен. Змий угостил Еву яблоком с дерева Добра и Зла. И тогда Бог разгневался, ведь люди были его лучшим творением, его детьми. И грех этот, грех Евы, должны были искупить дети ее. - открываю глаза, вглядываясь в чужое лицо. Ты ведь все это знал.. Или знаешь. Мне неведомо. И почему... Почему я продолжаю завидовать людям. Я сломался? А может, нам это уже внушили после твоего падения с небес. И это все нескрываемая ложь. - И Люцифер превратился в монстра, он проклинал Бога за ужасный свой новый облик. Но здесь Он слукавил сам... Люцифер так и остался самым прекрасным ангелом на Земле, Небе и в Аду. - с легкой усмешкой, внимательно глядя в чужие глаза, выдыхаю, зачарованно понимая, что и вправду. Он прекрасен. И ни один из нынешних ангелов с ним не сравнится. О, мой любимый брат, решил бы ты мою проблему. Забрал бы у меня обожаемое мною небо, обожаемых мною братьев... А я ведь почти признался тебе в любви?

Я наблюдал за всем, что творилось на земле. В то время, как Бог наплевал на это свое творение. О, я знаю, что ему уже плевать... Да, скорее так. По-крайне мере я не ощущаю его беспокойства и любви ко всему человечеству. И не ощущаю его прощения. Люди выдумывали то, чего не было в Библии, чего не существовало и вовсе, они желали уподобиться Отцу. И совсем забыли о нас. "Ты ангел"... Ангел, что такого почетного в жизни моей? Что такого в ней? В этот раз я пришел к тебе на встречу, Братец, потеряв себя и потеряв свою извечную "белую" философию. Ну же, давай, пока я в растерянности, пока я в смятении... Забери меня, реши все мои вопросы. Я так устал... Я смертельно устал. Я устал смотреть на гниение планеты, я устал ощущать от этого боль и страх, я устал бояться и страдать. Быть демоном легче, Брат? Или все одна и та же война? Выдыхаю.

- Все случается вовремя, тебе ли не знать? Думать иначе, сомневаться в Отце. Допускаешь сии крамольные мысли? - усмехаюсь на его вопрос. О да, бунт, мятеж. Именно ты оказался на троне нашего Отца. И... Ты все еще зовешь его Отцом... Но любишь ли ты его? Осталось ли в тебе что-то от этой самой любви? Вовремя... Значит, я пришел в тот момент, когда мне стоит отказаться от неба, чтобы обрести свободу и покой, чтобы понять и стать человеком, свободным и легким, способным творить абсолютно все, что пожелаю. Каково это "желать"?

- Я всего лишь ангел, подчиненный Богу. - с легким лукавством выдыхаю, смотря на него из полуопущенных век. - Мне неведомы подобные мысли... Сомневаться в Нем невозможно, спорить бессмысленно, отрицать... - чуть задумываюсь - Любишь ли ты все еще отца, Братец? - Замечаю его удивление на мою небольшую пагубную привычку. Да, давно мы не встречались с тобою. А помнится, когда-то наши встречи были не настолько редки. Улыбаюсь. Когда-то я был белокрылым и не сомневался никогда. Теперь же крылья испачкались в серости дней и моей неуверенности. - Нужно же от чего-то умирать. - поясняю, намекая на то, что это ему ничего не страшно, а мое живое тело умирает каждый век. Жить устаешь, ощущая все то, что ощущает ангел.

- Трубочный табак может быть крепким для девушки, но все же лучше перейти на что-то более натуральное. В сигаретах мало настоящего, куда больше клея, бумаги и токсичных смол. - с удивлением отмечаю это странное слово. Девушка. Уже второй раз. Так и не узнает, паршивец. Тихо смеюсь, достав еще одну сигарету. Тебе так понравилось мое земное тело? Оно, мне кажется, отражает мои сомнения как никто другой. Ведь, ангелы обычно мужчины.

- В первую очередь... Я ангел - поправляю его - Видимо, не один... не одна я слишком долго был..а в этом мире, чтобы позабыть многое, Люцифер. - закурив, немного обдумываю. В этом баре даже говорить за себя тяжело, все-таки привычка и атмосфера не дают покоя, приходится выкручиваться и напоминать, что я все-таки не мужчина. И еще напоминать себе, что если я паду именно сейчас, то навсегда останусь этой самой девушкой. Что же, перспектива не самая ужасная - быть демоном-искусителем будет легче.

- И Змий был по замыслу Божьему, ведь как верят эти люди, без слова Его и воробей не упадет на землю. Кроме того, он ведь всемогущ, не так ли? Значит, и это было его планом. Значит, он хотел, чтобы кто-то искусил созданных им детей. Может, Богу не чужды человеческие комплексы? Может, он чувствует себя несчастным, и потому постоянно требует от людей доказательств любви к нему? - Я задумываюсь. Хочешь ли ты, Брат, чтобы я ответил тебе честно? Все это, конечно хорошо. Но зная Змия, я уже понимаю, что он не просто подчиненный слуга Господа Бога. Он что-то совершенно другое и сильное. И еще... Он намного сильнее Бога в плане души. Душа... Такое странное слово.

- Бог не всесилен... Но Бог могущественен. - отметил я, не отрываясь от разглядывания его лица. Совсем не изменилось. - У нас, среди ангелов, кто-то пустил слух, что Змий сам брат Божий - чуть усмехаюсь. Верить такому или нет, я не знаю. Однако такая мысль многое бы объясняло. Оба лживые, оба могущественны и сильны. Но при этом терпеть друг друга не могут.

- Только если ты этого захочешь. - Я на мгновение задумываюсь. А чего я вообще хочу? Раз за разом вспоминаю те вопросы, которые можно было бы решить еще в далеком прошлом. И раз за разом не нахожу в себе сил, чтобы решиться хоть на что-то. Бесполезный чертов ангел.

- Имя мне Вархуил, я серый, "колеблющийся" ангел. И я должен держать людей на грани Добра и Зла, но теперь я сам на этом перепутье, что же ты сделаешь, Брат? Доведешь свое дело до конца и лишишь меня крыльев навечно? или... - Я замолчал, задумавшись. В тот день... В день, когда Люцифер устроил бунт, я не выбрал ни Бога, ни Его. И теперь я вновь колеблюсь. Как все таки с нами трудно, с Серыми.

+2

7

Резкий свет пары люминесцентных ламп контрастно выхватывал из темноты участки узкой извилистой улочки. Я аккуратно шагал по брусчатке, старался не зачерпнуть новенькими лаковыми туфлями воды, которая потоками струилась меж булыжников. Странное место, чтобы явиться среди ночи. Солидный человек, профессор, историк, философ. Бродит ночами по сомнительным заведениям - кто бы видел, кто бы видел... Но! Ныне обветшалый трактир обосновался на этой улочке столь давно, что уж поэтому был достоин внимания. К тому же привело меня сюда не это...

Я сложил видавший виды зонт с длинным стержнем и массивной резной рукоятью. Вошёл в обширный шумный зал. Тяжелая дверь из почерневшего дерева с чётким щелчком закрылась за мною, я огляделся кругом, кивнул старику-трактирщику, пристроил на рогатую вешалку плащ и широкополую шляпу. В трактире было так же людно, как и всегда, и, как всегда, большая часть публики не представляла никакого интереса. С ними мы если и встретимся, то здесь, на земле, по разные стороны и раньше, чем положено. Пропащие души, и едва ли станут чем-то большим.

Почему-то у них принято было думать, что Бог - это тот, кто придёт и спасёт. Спасёт обязательно, укажет путь истинный. И вот тогда в него поверят... А нет - недостоин.
- Вина, - трактирщику, негромко, - красного... неразбавленного. И один кубик льда. - Я еле заметно улыбнулся. Со льдом - не положено. Так и в трактире не пристало. И без должного повода.

Я уже усмотрел Его, сидящего за дальним столом с молодой светловолосой девушкой... Один Серый против воли самого Люцифера. Да ещё тот, что в последнее время истовой верой не отличался. Я взял бокальчик вина, тихонько подошёл ближе. Не таясь, но как бы между прочим.... Хотя оба почувствовали, я был уверен. Почувствовали, как я ещё только вошёл в трактир.

О чём говорят? О Боге, вере? Об Аде... А что - вера? Уверенность ли это, что Бог был во всём прав? От сотворения мира до сего дня, когда мир уже едва ли пребывает под крылом Божьим? Но разве так сказано в Библии. Ищущий да обрящет, и кто желает спастись, спасётся... таков смысл. И Воинство Небесное не за тем пришло, чтобы препроводить желающих в Рай, но затем только, чтобы светлые, чистые души могли вознестись. А уж обратиться ли к Свету или позволить иным силам повергнуть себя во Тьму - то каждой душе решать самой. Не Богу. Да и не Змию...
И Первые, низвергнутые из Рая - за то ли наказаны были, что решили одеться? Не об одежде тогда было слово Божие, а было оно как раз о Вере. Верили бы всецело, не желая себе большего, не требуя основы под верой, и тогда бы доказательством истины стало вечное пребывание в Раю. А в конечном счёте познали люди милость Божию лишь в сравнении - и Бога ли в том винить? Не сами ли к Змию обратились?

Замужняя женщина, матерь сына Божьего - вот с ней вопрос уже сложнее. Надо полагать, неисповедимы пути Господни... Я усмехнулся. Этим можно объяснить что угодно, независимо от предмета и контекста. Нет, я не верил слепо. Но я не просил ничего кроме. А ещё прекрасно чувствовал себя на своём месте. Спасать этот мир, сражаться за каждую душу? Так было раньше, пожалуй. Во времена, когда Небесное Воинство прежде всего войском и было, когда Господь и Змий ещё открыто сражались, когда было чистое Добро и столь же совершенная Тьма, и каждый мог однозначно сказать, что ему более по душе. Теперь Тьма осталась прежней. Но вместо того, чтобы говорить о Добре, уж лучше сказать о Свете. Ибо много ли даже ангелов, которые ни на миг не усомнились в Нём? Я не из тех ангелов. Но верен, прежде прочего. И в этом тоже смысл.

Не торопясь подхожу к нужному столику, ставлю бокал вина со стороны против прислужника Преисподней. Молча. Оба они с Вархуилом прекрасно поняли, что происходит, я убеждён. Не могло быть иначе. Я чуть склоняю голову в знак приветствия - приветствия именно демону, на ангела пока будто бы не обращаю внимания.

Я имел разговор, лет пять... или, может быть, десять назад, с одним слугой Змия. Кажется, из легиона Абаддона. Была университетская лекция по истории философии, а демон представлял не то какую-то независимую комиссию от образования, не то другой какой-то орган. Не это важно. Была оживлённая дискуссия после занятия, она затянулась, наверное, часа на полтора... Мирно пожали руки и разошлись. Вот и вся война... Вот почему не было смысла принимать истинный облик, сверкать прямо здесь клинками. В таких войнах сотнями гибли смертные, и только, но уничтожить демона, равно и ангела... Нет, это не так просто. Даже для другой подобной сущности. В конце концов, ведь наше противостояние, наша война - не на уничтожение, а за души и умы.... прежде всего за души. Люциферу следовало отдать должное - на этом поле он побеждал. Уверенно. И не только люди обращались к нему, но вот и Вархуил не слишком сопротивлялся.

А я... Я преспокойно сел подле ангела, неотрывно глядя на князя Преисподней.

- Доведешь свое дело до конца и лишишь меня крыльев навечно? - предложил сам, даже так. Может быть, это и не было прямым предложением, но всем известно, как по ту сторону заключаются такие сделки. Достаточно намёка, мимолётного согласия... И даже не происходит очевидных перемен. Кроме внешних, может быть. Ангела не испепеляет на месте адский огонь, ничего такого... Просто душа его отходит уже Змию, а пути назад обыкновенно не бывает. Человека Господь простит. Простит ли ангела?.. Прецедентов до сих пор не было. Но рисковать бы не хотелось.

- Не стоит заходить так далеко, я думаю, - голос мягкий, однако весьма уверенный. Низкий тенор, практически бас. - Потому как и крылья даются неспроста, и терять их так просто не пристало, - я продолжаю глядеть слуге Ада прямо в глаза. Мои - очень ясные синие. А взгляд тяжелый... нельзя сейчас проиграть. То, что теперь происходило в баре за столиком, раньше обернулось бы сражением клинок к клинку. Но это в прошлом. - Скажи-ка... Что бывает чаще: ты предлагаешь падение или тебя просят избавить от страданий?.. - а это важно, между прочим. И не так часто я встречал демона, чтобы теперь не осведомиться. Просто из интереса, без капли сарказма...

Отредактировано Кассандр (2018-07-13 09:41:51)

+4

8

Я сижу, расслабленно, откинувшись на спинку и из-за края бокала наблюдаю за ангелом. Что привело его сюда? Желание утвердиться в своей вере или разочароваться в ней? Желание уйти отсюда, зная, что он навсегда останется моим врагом, не смотря на все приведенные мной доводы, или остаться со мной, возненавидев нашего Отца. Ненависть. Есть ли смысл в том, чтобы две сущности, столь возвышенные, неземные и бессмертные растрачивали свои силы на это людское чувство? Я бы этого не хотел. Ненависть не нужна мне. Возможно, она нужна Змию, но Змий, как и Бог далеки от земли, от смертных существ, куда дальше, чем мы. Они все еще представляют свою войну как войну, битву за власть и беспрекословное подчинение всего человечества. Тогда как у нас с ангелами как ни странно, миссия одна: показать. Показать свою сторону, свое видение, и дать выбор. Выбор, за который карать людей уже не нам.

Слышу скрип зубов. Или мне показалось? Нет, определенно это было. О чем же ты думаешь сейчас? О том, как все оказывается несовершенно устроенно этими совершенными существами, которые являются создателями нашими и всего сущего? Что же, милый ангел, в том есть своя логика. Чем дальше власть, тем меньше она имеет представления о том, что на самом деле происходит и о том, как это изменить. Да, и не стремится она. Первичный бульон, о котором говорят ученые этого мира еще не перекипел на самом деле, он здесь, вокруг нас. Именно на земле люди эволюционируют, и только после смерти могут стать чем-то более развитым. И здесь, в принципе, уже нет разницы между Адом и Раем.

Ловлю себя на том, что хочу взять ангела за руку, но вместо этого лишь сжимаю пальцы на бокале и рассуждаю о том, к чему это могло бы привести. Посмотрит ли она на меня с робкой надеждой или отдернет руку с презрением, поняв, что именно сейчас нужно уходить? Пронзенная током моего прикосновения, поймет ли она, что я близок ей? Или, что чужд? Надо будет обязательно попробовать в конце разговора.

- Разум дарован Змием.

Улыбаюсь.

- Ты так считаешь? Но, подумай, разве существо неразумное изначально могло бы дать имена птицам, зверям и каждой твари земной? Кроме того, разве не по образу и подобию Господь сотворил человека?

Молча наслаждаюсь голосом ангела. Да, петь - это у них в крови. Даже такая, весьма простая земная песня отдает небесными хорами. И все-таки, много ли человек, написавший ее, мог знать о сотворении мира? Особенно, если учесть, что их книги Божии переписывались несчетное количество раз, всякий так, как было угодно правителям.

- Ты ошибаешься. У человека был разум. Он был разумен по-своему. Змий лишь дал ему право выбора, чего не давал Господь. Господь считал, что созданные по образу и подобию его люди будут беспрекословно его слушаться, он думал, что станет для них всемогущим правителем, чьи приказы не подлежат сомнению. Но, именно в человеческом разуме Змий смог посеять сомнение и его смог смутить. Не будь разума - не было бы и сомнений.

Слушаю дальше. Чувствую легкое удовлетворение. От чего? От комплиментов? О, дорогой ангел, почему ты решил, что я прекраснее прочих? Но в чем-то ты прав, я действительно проклинал Творца, проклинал за отнятые крылья, за то, что он был так слеп к своим детям: и к нам, и к людям. За то, что он так хотел удержаться на своем престоле, что забыл дарить то единственное, что должен дарить родитель своим детям - любовь. За то, что он вел себя как последний деспот, не жертвуя для детей ничем, но требуя жертв от них, требуя вечной вины и вечного искупления. За то, что Господу не так уж и свойственно прощение, если говорить о прощении искреннем. Скорее снисхождение к тем, кто в жизни земной проникся своей ролью ничтожной букашки, либо сделал это после, раскаявшись у Врат. Снисходить Господь умеет, но давно разучился любить. Может быть, предательство детей глубоко ранило его в сердце, но предательство им детей ранит еще глубже, ибо они слабы, а он силен и он родитель, и он мог поступить по-другому, но не стал. Скажи, Господь, много ли земных родителей изгоняют своих детей из дома даже после серьезных проступков? Наверное, те, кто поступают так, угодны тебе больше, чем те, кто умеет объяснять и прощать, и принимать созданий своих со всеми их ошибками, ибо это их создания, и они чувствуют себя в ответе за них, и силой разума своего пользуются во благо детям, а не во вред. Ты же вышвырнул их из Рая, отгородился от них, и глух к их мольбам, но требуешь молитв, ибо только валясь в твоих ногах, сумев полюбить тебя таким деспотичным, таким далеким, таким жестоким они могут заслужить себе место у края твоего подола. Вот, чего я не мог понять, Господь. Вот за что проклинал тебя. За две тысячи поколений растерянных детей, живущих в вине и тщетно выпрашивающих твоего прощения. За две тысячи поколений детей, старающихся обратить твое внимание на них любыми способами, от шалостей до истеричных молитв, за две тысячи поколений детей слабых, растерянных, терзаемых твоими муками и муками себе подобных, таких же детей, которые не знают как найти твоего благословения.

И за свои крылья тоже. Но за них меньше. Ибо я знал, на что шел.

- Всего лишь ангел, подчиненный Богу... - повторяю я, задумчиво, - и тебе не хотелось стать кем-то большим? Кем-то свободным? Кем-то, кого нельзя дергать за перья на крыльях как за нитки марионетки? Или ты считаешь, что итак достиг высот?

Коктейль закончился. Я задумчиво гоняю соломинку пальцем.

- Посмотри на этих людей. Каждый из них отважнее тебя и меня, ибо каждый день они делают выбор, хотя даже не видели Его. В силу скромных своих способностей они мечутся, ищут себя и свою душу. И они живы, ангел, больше чем ты или я, потому что они борются. Кому-то из них достает сил даже верить в Отца, хотя самому Отцу они уже и не нужны, особо. Кто-то его даже любит.

Встаю. Мне нужно немного передохнуть и я иду к барной стойке. Заказываю два коктейля. Уж если этот ангел курит, то и выпить со мной не откажется. Беру и ему маргариту тоже, искренне надеясь, что он будет не против. И чувствую спиной, что в баре опять что-то изменилось. Теперь моя очередь скрипеть зубами.

- Мда.. Рай действительно пуст, - бормочу, сквозь плотно сжатые челюсти, - все ангелы здесь.

Он наверняка заметил меня, я почувствовал его, но очень надеюсь, что пронесет. Потому что в противном случае меня может и стошнить от переизбытка Света в этом помещении.

Оглядываться не хочу. Невозмутимо насвистывая возвращаюсь к ангелу, ставлю перед ним коктейль.

- Итак... - получается чуть дергано, - продолжим.

И на заднем плане слышу, как второй ангел делает заказ. Ага, держи карман шире. Если они и разбавляют вино, и ты даже узнаешь об этом, что ты сделаешь?

Пожри меня Змий, он, конечно, идет сюда.

- Люблю ли я своего Отца? - возвращаюсь я к вопросу ангела, - нет. Не люблю. Но и не ненавижу. Он не достоин моих чувств. Он создал меня, как и прочих, это верно, но постоянное служение ему лишь из-за этого напоминает служение деспотичной матери, что один раз родив дитя никак не может выпустить его из под опеки, манипулируя его неблагодарностью. Скажу так - я от него устал. И я не хочу больше испытывать к нему что-то. В конце концов, это я был нужен ему, и потому он создал меня, а не наоборот. И, взрастив меня, он мог бы стать моим другом, но возжелал быть хозяином. А я не хочу быть чьим-то рабом. И не желаю гордиться этим званием. Я выбрал свой путь и пути наши разошлись. Пусть так оно и будет... - я чуть насмешливо улыбнулся, - Аминь.

Трубка, положенная на стол давно затухла. Взмахом ладони я разогнал сизый дым от нее и от сигареты. Тот развеялся, будто бы и не бывало. Конечно, никто не посмел бы сделать нам замечание, да и бар был не настолько респектабельным, чтобы обращать внимание на такую малость и все же, почему бы не поразвлечься, втянув мглу в ладонь?

- Брат? Возможно. А возможно ли, что и Бог и Змий были созданы кем-то другим, не делящим себя на такие материи как Свет и Тьма? Кем-то, кто сумел объять собой все и сделать это гармонично? И теперь этот кто-то смотрит за ними, как они за нами, а мы за людьми? - хитро улыбаюсь. Это уже совсем крамольные мысли. Кто-то был до Господа? Да за это прямиком можно попасть в Ад, если ты еще не там.

Слушаю ангела, все больше хмурясь. Не от того, даже, что земное тело является лишь воплощением, о чем я как-то умудрился забыть, а совсем от другого. Где-то перед последними словами сильно, смаху бью кулаком по столу и почти рычу:

- Да очнись же ты! Как ему удалось вбить в ваши головы эти рабские мысли? Так крепко, что ты только и думаешь, что я должен что-то у тебя отнять? Ты! Ты, ты и только ты сейчас думаешь и решаешь! Я лишь говорю тебе о том, как вижу я, но только ты можешь знать, чего хочется тебе! Слышишь? За это Господь изгнал Адама и Еву из Рая! За то, что они осмелились узнать о другой стороне! За это сослал людей в ссылку на землю - они захотели выбирать! Мне не нужны жертвы, я не утягиваю бедные заблудшие души за собой ехидно похихикивая, они сами выбирают меня. И если ты выберешь - пойдешь со мной. Или вернешься на небо.

Присутствие рядом я почувствовал давно, так и хотелось огрызнуться, спросив, что этот забыл рядом с нашим столиком. Шел, шел и пришел? Или почуял, что здесь может свершиться падение? Отодвигает стул, садится рядом с ангелом. Мне почти плевать. В конце концов, он тоже имеет право высказать свое мнение, так будет даже честнее. Пусть Вархуил освежит в памяти то, от чего, похоже, собирается отказаться. Сам я складываю руки на груди и спокойно встречаю взгляд ангела. Этот посильнее и постарше. Его переубеждать смысла нет, да и не хочется, такие святоши в нашем Аду не нужны, да и не придут они туда.

- Первое вытекает из второго, - отвечаю я, - в ранние времена всякое бывало, но теперь мне больше нравится входить в раскрытые двери, туда, где меня ждут, зовут и машут белым платочком.

Отредактировано Sulmeldir (2018-07-13 21:32:02)

0

9

Слушаю своего любимого, почему-то, брата молча. Внезапно накатила та же тоска, что была во мне еще до того, как я переступил порог. Нет-нет, я слушал. Слушал и понимал, но не желал принимать. Я следил внимательно светлым взглядом за каждой черточкой его лица, за каждым словом, жестом и тоном каждого слова. Так я делал много раз, слушая белокрылых, так я делал, когда приходилось встречаться с людьми и слышать их истории, чувствовать их боль и страх, понимать их и жалеть. Потому что... Ангелы любят. Ангелы не холодные машины. Как бы там не хотел Господь Бог.

Я вспомнил, почему я сюда пришел. Я хотел поговорить с тем, кого ненавидел. Да... Я ненавидел Люцифера. И любил. Я стал внезапно до невозможности живым. Может, это недостаток моей веры в Отца? Может, это моя глупость? Что это такое, Создатель? Я не должен сомневаться. Никогда не должен был бы... Но я сомневаюсь, в каждом чертовом слове и жесте сомневаюсь. И теперь сомневаюсь уже в самом Дьяволе, в Люцифере. Я сомневаюсь в мире, в людях, в каждом живом и неживом существе. Природа такая. Серая. Или это вновь оправдания самому себе? Так хочется... решения. Реши же за меня! Решите... Я не хочу уподобляться людям. Я буду рабом, я буду всем. Только любите и не давайте мне сомневаться. Сомнения... Это мое мучение, это расставание с белоснежными крыльями и прошлой должностью. Я не хочу больше сомневаться.

Змий решил, что человек должен понимать и принимать решения сам. Впоследствии это "достижение" присвоил себе Господь. Или все было наоборот, не важно. И в итоге человек мечется, не зная, какую дорогу выбрать, и чего ждать. И серые тоже. Наверное, мы самые человечные из всех ангелов. И падших, и все еще оставшихся у престола Господни. А может быть я и ошибаюсь. Но мне так тоскливо. С легкой насмешкой встречаю его взгляд.

- Свобода - это решения, за последствие которых следует отвечать. - медленно и с тоской протягиваю я. Да. Я не готов быть падшим. Но и в ангелах я больше находиться не могу. Куда же мне податься, Отец? Какой путь лежит для таких безвольных кукол, как я? Усмехаюсь совсем без желания усмехаться. Человеческая замашка. Прикрываю глаза, прислушиваясь к себе. Сейчас я сижу перед тем, кто смог убедить половину ангельских душ лишиться крыльев, четверть засомневаться в Господе Боге, и только оставшуюся четверть оставил непоколебимой. Отец сомнений, такой же как и Змий. Может быть, и укушенный им? Кто знает... Плевать. Меня сейчас не это интересует. Сейчас я  - сомневающийся ребенок, потерявшийся и неуверенный в отце. В отце и другом, кто мог бы зваться этим самым отцом.

Под влиянием слов вновь обвожу взглядом людей. Они не только смелее, они и счастливее нас. У них есть короткая жизнь, за которую они будут расплачиваться вечность. Мгновение, когда они могут быть любимы и живы. А у нас? Что есть у нас с тобой, Люцифер? Рад ли ты своею жизнью? И почему ты зовешь ее свободою? Я представлял себе свободу совсем другой. Но может, я вновь не прав. Может быть... Я вновь оплошал в своих же сомнениях. И через пару мгновений уже буду сомневаться и в этих мыслях. Как же трудно. Интересно, людям так же трудно? Или, может быть, труднее?...

Вздрагиваю, распахивая глаза. Ангел. Белоснежный Ангел. Брат мой. Пока еще брат. Сжимаю зубы, закрывая глаза и выдыхаю, задерживая дыхание. Главное, всегда оставаться спокойным. Ведь и эти... Белокрылые... Поднимаю взгляд, вылавливая сначала изящную фигуру демона, затем не менее изящную фигуру ангела. Слишком много нас на всего лишь один бар. И, кажется, пришло время удирать. Сигареты в карман, зажигалку туда же. Натянуть плащ и было подняться... Но замереть, встречаясь вновь взглядом с Люцифером. Коктейль. И... Выдыхаю. Сегодня просто так не убежать обратно. Так что стоит просто пустить все своим ходом. Откидываюсь на спинку, смотря не отводя взгляда от своего собеседника. Ангела никто сюда не звал. Даже моя сомневающаяся душа хотела найти решение в этом демоне, не ища уже надежды на небесах. Так чего же ты явился, брат мой белокрылый? Зачем? Благодарю за предоставленную маргариту и цапаю его в свои руки, отпивая. Да, выпить мне сейчас бы не помешало.

Заслушиваюсь его даже с учетом того, что напряжен и внимаю больше ангелу, хотя и делаю вид, что не замечаю. Не хочу замечать и видеть. Сейчас от встреч с белокрылыми тошнит. Не желаю их видеть. И не желаю видеть Люцифера. Хотя и сам пришел. За это недолгое время все надоело, все еще больше въелось в эту чертову человеческую кожу и... Захотелось просто плюнуть. На небеса, на ад и людей. На крылья, рога и хвост. Я хочу остаться здесь. На земле. Без этой чертовой войны, которую устроил не я, которая несет нам лишь боль и страдания. Сбежать. От ангелов, от демонов и обязанностей. Пусть меня лишать крыльев, пусть вручат рога. Я не буду ни демоном, ни ангелом. Решение пришло практически мгновенно. Я выдыхаю сквозь зубы. Серые крылья... Что за черт.

Ангел садиться рядом. И мое терпение испаряется в геометрической прогрессии. Я смеюсь. Тихо, еле слышно. И, наверное, в этом есть особая человеческая черта. Так ангелы не смеются. Поднимаю до этого момента опущенный взгляд, оглядывая и белокрылого, и рогатого (а может быть и совсем не рогатого). И улыбаюсь, во все тридцать два. Решение... Не знаю, возможно ли его осуществить... Имею ли я на него право, Отец? Но... Эту короткую человеческую жизнь я проживу так, как внезапно решил. По настоящему решил. Без всяких сомнений. Даже с учетом того, что могу понести наказание после. Плевать. Глубоко плевать. Облегчение накатывает внезапно. Я залпом допиваю остаток коктейля. Поднимаюсь и уже с полной беззаботностью в человеческой манере смеюсь.

- Братья мои, мне чужой и Бог, и чужая Змиева философия. Мне чужды одинаково и вы, мой белокрылый собрат, и вы, мой падший брат. - с легкостью и почти счастливо пропеваю, ловя демонический взгляд, отвечая своим игриво-живым, я живой! - Я не выбираю ни Бога, ни тебя, Люцифер. - делаю шаг в сторону, проводя невзначай по спине кончиками пальцев белокрылого ангела, - Зря ты явился сюда. И зря помешал моему с ним разговору. - с небольшой тоскою протягиваю, хмыкая, - это было бы очень занимательно, мой белокрылый Братец. А ты... - скалюсь беззаботно - Мне понравился коктейль. Но и твоя "свобода"... совсем не свобода...

Разворачиваюсь, делая несколько шагов к выходу и замираю, чуть повернув в голову, окидывая взглядом моих бывших братьев. О да, теперь уже бывших. Я чувствую... Или мне кажется? Но да, я чувствую эту боль. С которой мне теперь придется жить. Но решение... Я так рад. Я так рада! Рада, что наконец приняла его! И я буду его ценить и следовать ему! Улыбаюсь в последний раз Люциферу и уже без сомнений выхожу из кабака, направляясь в свою теплую квартиру.

- Надеюсь, мы с вами больше никогда не встретимся, мои обожаемые братья. - тихо заканчиваю свою небольшую вылазку.

+1

10

Дождь льет, словно из ведра. Или, если пользоваться более устаревшей терминологией - словно бы разверзлись все хляби небесные и Господь решил ниспослать на землю второй Всемирный потоп. В принципе, так я б и подумал, если б не обещание, данное в свое время Всевышним Ною. И радуга, в честь этого обещания горящая на небе.
Конечно, что на самом деле там произошло, я не знаю. Меня там не было. Но легенда красивая.
В мире много красивых легенд, одной из которых являюсь и я сам.
Глушу мотоцикл и снимаю шлем, с удовольствием подставляя дождю гриву забранных в хвост пепельно-серых волос. Плевать, что я не мокну - люди все равно не обратят на это внимания. Есть ли им дело до еще одного байкера, к тому же, скрытого от них завесой почти сплошного дождя?
Вечно молодой, вечно пьяный. Навечно привязанный к земле, но пока еще не успевший от этого устать. Надолго? Не знаю, да и знать не хочу. Пока я получаю от этой жизни удовольствие, в мои крылья бьет ветер, а губы растягивает безалаберная улыбка.
Там, наверху, конечно, тоже было неплохо... только вот я, наверное, оказался бракованный, раз ушел. По правде говоря, я просто не мог спокойно исполнять возложенные на меня обязанности. Бороться за людские души, быть вестником и посредником, воином... слишком тяжелая ноша. Не для моего хребта. Так зачем делать работу, зная, что ты не можешь делать ее хорошо?
Мои коллеги, конечно, этого не оценили. Ну и пусть. Не их это дело. И таковым никогда не будет.
Насвистывая "Беспечного ангела" Арии (песня была б прямо по мне, если б не... хм, трагическая концовка), стягиваю перчатки без пальцев и рассовываю по карманам. Спрыгиваю с седла и прислоняюсь к боку мотоцикла, с интересом наблюдая за происходящим у дверей бара.
Люблю людей. Они... занятные. И тем больше мне нравится жить среди них, а не наблюдать сверху, изредка стуча по головам тех, кто совсем уж зарывается, огненным мечом. Да, их мир далеко не идеален - разрываем противоречиями, злобой, ненавистью... всем тем, что, по-хорошему, следовало б вычистить... хотя, может, так оно и нужно? Чтобы они разбирались сами, а не ждали, что придет большой дядя сверху и разберется, кто у кого отобрал конфетку?
Лично меня эта теория очень даже устраивала.
Пара молодых парней курит на крыльце, под надежным козырьком. Мысли у них простые и незатейливые. Оба думают о том, как бы затащить в постель девчонку... причем одну и ту же. Интересно, сама красотка знает, что пользуется столь бешеной популярностью?
За тонированными стеклами припаркованной поодаль машины... нет, не буду даже говорить, что там происходит. Уж на что я не подарок, а и то уши алеть начинают. Причем, как ни смешно, любовь у парочки абсолютно искренняя, если и подогретая алкоголем, то чуть.
А вот нервный мужичок, докуривающий уже вторую сигарету, умудряется не только говорить о работе, но и думать о ней. Голова забита расчетами, цифрами, прибылью, откатами... Интересно, как жена его терпит? Или не терпит... не хочу смотреть так глубоко.
Обычные люди, в принципе. Не хорошие... но и не такие уж плохие. Еще могут склониться и туда, и туда... как и большинство из них. И, увы, сделав это не без помощи моих собратьев, в большинстве случаев.
И о какой свободе человеческого выбора они говорят, когда сами столь виртуозно манипулируют этим самым выбором?
Ладно, хватит подглядывать за чужими жизнями. В конце концов, я ж не просто так сюда приехал. Пропустить стаканчик-другой, почесать с кем-нибудь языком...
Но мое внимание привлекает гибкая фигурка, выходящая из дверей и заворачивающаяся в плащ.
А почему бы и нет?
- Девушка, подвезти? - беззаботно улыбаюсь, скаля идеально-белые зубы, которых никогда не касались инструменты стоматолога. Я прекрасно вижу ее истинную сущность и знаю, что она точно такая же. Как и я. Тем лучше. Давно не общался с кем-то одного с собой племени... белокрылые сами не горят желанием, а бескрылые, может, и рады были б, только вот я не  стремлюсь с ними связываться. Эти ребята любят пофилософствовать на теологические темы, в чем я не силен от слова совсем.
А то очнешься однажды утром с жесточайшим похмельем, а у тебя уже рога, копыта и трудовой договор с Люци, заключенный на кабальных условиях. Спасибо, увольте.
- Или лучше по стаканчику? Смотрю, одной вам сидеть тут не очень понравилось, а если с хорошей компанией?

+1

11

Неожиданный поворот, совсем не желательный. Но - ничего не поделаешь. Выбор есть выбор... Я молча выслушал Вархуила, ни слова не вставил. Странно. Быть может, слишком долго пробыл он среди людей в разных обликах, им свойственных, слишком долго пропитывался их мироощущением, их стремлениями... Так и есть. Да. И всё шло к тому, что с этим мне и придётся вернуться восвояси.
Сомнения... Желание любить, быть любимым, остаться с людьми, желание твёрдое сейчас, но вместе с ним страх, страх ответить за сделанный выбор... Сомнения сами по себе ещё не порок. Прочее же... Ведь ты же ангел, брат!.. Пока ещё, пока не потерял себя, пока не лишился ты крыльев своих и благословения Его, душа твоя пребудет подле Него!.. И для любви ли созданы ангелы? Никогда того не было сказано. Не для любви земной, мирской они пришли, но явил их Господь для служения себе, и в том была их цель. А уж созданий своих Он любил равно. И я не мог до конца понять, сам ли Вархуил сбился с пути или демон подтолкнул его. Я внимал ангелу, но слышал уже речи человека. А власти вмешаться у меня не было.
Я не простился с братом окончательно. Я уже видел в нём слишком много от человека, это так, но тогда и сомнения ему вполне свойственны... Поразмыслит. Остынет. Может быть, и вернутся к нему былые силы.
Я долго глядел на демона, долго и в полном молчании.
- Ну, стало быть... за тебя, - тихонько проговорил я и сделал, наконец, глоток вина из бокала. Не следует пить вино в честь князя Преисподней, это очевидно, даже если ты и не ангел. Однако что ж... я умел признавать поражение, а это пусть будет удостоверением его. Потому что если Вархуил и впрямь останется среди людей, это можно будет назвать ещё одной победой Люцифера. Я не мог точно сказать, лишат ли брата крыльев и сана за этот выбор, но, во всяком случае, в мире земном у демона было несравнимо больше власти. Да вот же очевидная иллюстрация: и из ангелов многие не выносили бремени своего долга, только коснувшись земных страстей. Любовь и ответственность. И поиск истины. Как встарь, это уводит с верного пути, если неверно трактовать Писание. Сказано: это для них, для людей. Не для нас. Почему? Потому что их мирская жизнь служит только прелюдией к тому, что будет после, и одновременно это определяет. С нашей точки зрения так, с человеческой - иначе. Очень важно это разделять. Очень важно понимать, почему всё так. А когда сущность небесная выбирает человеческое бытие, это, в конце концов, означает потерю одного ангела - что тоже вовсе не хорошо. Вархуил не желал страданий, потому не хотел быть причастным к делу братьев своих. Но решением своим, принятым поспешно, без оглядки, он ведь только приумножил страдания... Для людей - в тот же миг. Для себя, вероятно, в будущем. Ибо редко когда демонов становится меньше, потому-то потеря каждого из белокрылых и даже серых - невосполнима. Ангелами не становятся. А вот демонами - легко. Может, где-то здесь есть упущение Божье...
- Однако... - я заговорил медленно. Сложно было теперь собраться с мыслями, остановить своё внимание только на Люцифере. - Ведь на этом всё ещё не кончается. Пока что и он один из нас... пусть и помахал уже белым платком, - я всё же решил продолжить беседу. Не следовало отступать так легко. Порой и мелкие деяния возвращают баланс сил, и кто знает, что будет теперь... - А Всевышний милостив - обыкновенно, по крайней мере. Так что же теперь?..
Действительно. Их беседу с Вархуилом я явно сорвал, и кто знает, как теперь поведёт себя демон. А знать - стоило... и уже не только из любопытства.

+3

12

Во время разговора ловлю на себе внимательный взгляд ангела и вижу в нем... Вижу в нем совсем не то, что хотелось бы. Вместо вдохновения, вместо осознания своей свободы, своей независимости, возможности выбора за которой не последует наказания, вижу... Тоску? Сомнения? Муки?

Все-таки нелегко отказываться от крыльев, верно? Когда нет толчка, нет непримиримой ярости, чувства несправедливости, желания что-то изменить отказываться от крыльев ох как нелегко. А впрочем, мне ли судить об этом? Я-то восстал против Творца еще крылатым, и потерял их там, в пожаре, в бою, сначала даже не поняв, что произошло, потому что это было очень смешно и нелепо: низвергнутый бескрылый ангел, камнем летящий вниз, на землю с неба, что было ему домом. Это было столько тысячелетий назад, что даже моя боль, моя память бессмертного существа, существа, которое ничего не должно забывать, уже притупилась.

И я был почти счастлив. Я имел цель, и только целью этой жил. Здесь ли, среди людей, или в Преисподней, я знал, что делаю большое славное дело, пусть даже сам Господь против меня. Господь вообще не может быть судьей моим поступкам, потому что он слеп, он безбожно и давно слеп, и он доказал это не раз, и я знаю это, я в этом уверен. И кто из нас Спаситель?

Слишком много на себя беру? Что же, я имею на это право. Я заплатил цену, соразмерную со своими деяниями, и собираюсь творить их дальше, не озираясь на истины, потому что истин быть не может в этом запутанном мире. Где ж тут искать истину, если даже ангел сидит передо мной и сомневается в своем Отце. Он, тот, кто должен быть в первых рядах его воинства, без сомнений, преданный, как пес.

И пусть сколько угодно говорят, что сомнения - это искушения Дьявола. Да, это так, это я искушаю вас, для того, чтобы вы видели больше. Потому что, сколь не благородно стремление вверх, когда вы смотрите только туда, вы теряете многое, что происходит вокруг вас и даже под вами. Когда вы смотрите только вверх, то уподобляетесь Господу. Своей слепотой. Господу, который отказался от вас по причине этой самой слепоты, потому что не допускал иного: иных стремлений, иных мыслей, иных целей.

- Свобода - это решения, за последствие которых следует отвечать.

- Да, - киваю я. Отвечать придется. Но не перед Богом, а перед собой. Я готов принять в свои объятия каждого, кто отринет Господа для того, чтобы быть честным с собой. И объятия эти будут самыми крепкими и жаркими. И это не будет жаром костров, хотя от меня и пахнет чуть серой, но извините. У меня аллергия на крепкий запах райских цветов.

Ангел рядом пока молчит. Наверное, молчит до поры, чтобы потом, обдумав все и взвесив, обличить меня, разоблачить и увести Вархуила за собой. Я развожу руками и кладу их перед собой на стол. Моя партия окончена. Пусть вступает. Ну... Что же ты молчишь? Неужели нет у тебя других вопросов, кроме того, что ты задал мне? Неужели нет у тебя ответов для этого ангела, съежившегося в ожидании решения?.. Чужого или первого, настоящего, своего. Я смотрю на белого ангела и, невольно, губы мои трогает усмешка. Лови же душу, что ты сидишь? Или, хочешь. чтобы это сделал я? Так посмотри, мои методы работы сильно изменились за последнее тысячелетие. Я теперь не забываю, что воюю не против людей, и даже не против ангелов, а против Господа. Ты удивлен?

Какое-то движение. Поднимаю взгляд на серого ангела и вижу, наконец, то, что хотел видеть. Решительность. Улыбку существа, которое сделало выбор. Свой первый самостоятельный выбор. Я ждал его с нетерпением. Каким бы он ни был.
И, надо сказать, Вархуилу удалось меня удивить. Да, думаю, и белокрылого тоже.

Я выслушал его с недоверчивой улыбкой. Хотелось, даже, обернуться ко второму ангелу и подмигнуть ему, вроде: "вишь, а, какого?" Я бы так и сделал, честное слово, если бы не тяжелый запах благости от него, от которого свербило в носу и хотелось чихать.

- Что же, - я пожал плечами, теперь уже улыбаясь широко и без недоверия, - земная жизнь коротка, и я надеюсь, ты найдешь свою свободу.

"Только, прошу, не ищи свободы в цепях," - хотелось добавить мне, но я промолчал. Это уже было проповедью, а проповеди не по моей части.

Вархуил выбрал тяжелый путь. Пусть ищет то, что хочет там, где ему будет угодно. Именно в этих поисках и проводят свою жизнь люди.

Салютую ему пустым бокалом. Точнее не ему, а уже закрывшейся двери. Он так поспешно нас покинул. Хочет поскорее обрубить все концы или ему не терпится окунуться в абсолютно новую жизнь? Ведь, какая разница, Ад или Рай? У нас там одна канцелярия, и лишь на земле без конца происходит что-то новое. Лишь на земле можно открывать. В Аду и Раю все открыто, там нет оттенков, только белое и черное. Здесь же не просто оттенки, а миллионы цветов.

"Счастливого пути тебе, Вархуил", - думаю с неожиданной теплотой и поворачиваюсь к ангелу. Он, кажется, удивлен не меньше меня.

- Однако...

Я улыбнулся самой омерзительной из дьявольских улыбок, глядя на ангела. Эти паузы, эта... растерянность. Пожалуй, стоит жить вечность ради таких секунд.

- Ведь на этом всё ещё не кончается. Пока что и он один из нас... пусть и помахал уже белым платком. А Всевышний милостив - обыкновенно, по крайней мере. Так что же теперь?..

Громко фыркаю, показываю бармену на пустой бокал, разваливаюсь в кресле. Понимаю, что это заведение сервисом не отличается, и все-таки надеюсь на то, что мне принесут коктейль к столику, потому что уже надоело ходить туда-сюда, особенно теперь, когда намечается что-то совсем интересное.

- Вы там, - говорю развязно, то ли из-за маргариты, то ли из-за какой-то странной радости за Вархуила, - серьезно думаете, что выбрать землю - уже означает отдасться мне? Должен тебя огорчить, он, если хочешь, помахал платочком нам обоим. И теперь, наверное, мы должны вступить в битву за его душу. Шутка ли? Целый ангел, хоть и серый... Или Отец все еще не отвык от своей дурной привычки отрывать крылышки своим служителям за любой промах? Это к слову о его милости. Что теперь для вас, я не знаю, да и не интересно мне это, - бокал с очередной порцией коктейля с легким звоном опускается на стол, - а для меня...Продолжу рыскать по свету, всячески подрывая небесную деятельность... - пожимаю плечами. Ангелам ли не знать, чем развлекаются демоны?

- Ты, кстати, к нам не хочешь? - спрашиваю просто на всякий случай, на азарте, что ли. А Вархуил-то! А молодец! Утер нам обоим нос, обоих оставил в дураках! Черт, давно я так не веселился! - у нас есть, как это теперь говорят? Печеньки...

Отредактировано Sulmeldir (2018-07-21 23:58:46)

+3

13

Я была окрылена. Да. Я была окрылена тем, что теперь не было никаких сомнений. Первый раз... Первый раз с того дня я не сомневаюсь. Ни в чем. Даже в нашем Отце. Он есть. Но его политика меня не устраивает. Как не устраивает и политика брата-Люцифера... Хах! У людей тоже есть крылья, мой белокрылый брат! Я чувствую их, хотя мои серые, кажется, жгутся до сих пор. Нет-нет, я их не потеряю до тех пор, пока я теоретически ангел, даже отказавшийся от рая и ада. Я все еще ангел. Но крылья я ощущаю другие. Человеческие. И они намного приятнее наших мягких.

Замерев перед входом в этот странный бар, я вдыхаю прохладный воздух, наслаждаясь каждой каплей воды, попавшей на меня. Кутаюсь в плащ сильнее, уютнее и улыбаюсь. Я - человек. Правда с серыми крыльями - ненужным теперь уже грузом - за плечами. Теперь расставание с перьями мне не чудилось такой уж страшной перспективой. Есть ли крылья, нет ли их... Мне все равно. Я пока что человек. И ни один крылатый собрат не вернет меня наверх раньше моей смерти, и ни один хвосто-рогатый брат не утащит под землю. Я пока что свободна. Пусть и не так уж долго, сколько свободен брат Люцифер, ведь у людей жизнь так коротка по ангельским меркам. Коротка и увлекательна.

Ну-с, как нас зовут, Вархуил? Пусть будет Ава, что значит жизнь. Ведь... Я не захотела выбирать ни добро, ни зло.. эти понятия не для меня. Я не понимаю их, они слишком расплывчаты. У белокрылого и у бескрылого разные правды, свои. Так чего же гоняться за чужими тоскливыми целями? Они ведь не я. Довольно хмыкаю, оглядывая темное хмурое небо. Злится чего-то. А здесь, на земле, многие по разному трактуют дождь. И самая прекрасная из легенд - это то, что ангелы плачут. Уж не знаю отчего плакали бы мои собратья сейчас, я же готова расплакаться от ощущения восторга, удовольствия и радости. Счастье... Ангелы испы.. Я уже не ангел. Я - человек. Забудь, Ава, забудь о небесной жизни. Даже если и вернусь, даже если и простят. Я буду выбирать свой путь снова и снова.

И вот, когда я собираюсь убежать отсюда подальше, скрыться от небесных и подземных жителей, меня будто плеткой ударяет ощущение близкого собрата. Правда, он не то, что белокрылый, более жизненный... серый. И, кажется, мне незнакомый. Я замираю, вспоминая, вспоминая что часть из серых ангелов ушло от отца, образовав как раз таки эту непередаваемую "жизнь". Они освобождали людей. От пут Люцифера, и от пут Отца. Правда, никогда не думала, что они существуют... А может быть я зря вспомнила. Потому что увидев такого ангелочка, до меня отдаленно дошло, что он совсем не тот персонаж легенды.

- Девушка, подвезти? - усмехаюсь. Братец-Вархуил. Тоже оживившийся, тоже яркий. Пахнет этой жизнью... Пахнет людьми. И прекрасен, хотя и не прекраснее Люцифера. Ухмылка перетекает в улыбку. Нет-нет... Я не для этого выбирала жизнь. Что за человеческая жизнь при общении с другим ангелом? Мы оба знаем, что мы - небесные жители. И оба будем об этом друг другу напоминать, а мне этого совсем не хотелось. - Или лучше по стаканчику? Смотрю, одной вам сидеть тут не очень понравилось, а если с хорошей компанией?

Я все еще молчу, внимательно щуря глаза. Пойти аль не пойти? А если пойти, то зачем? Зачем мне, ангелу, который желает отдаться обычной человеческой грешной жизни идти с точно таким же ангелом? Разве не от этого ли я бегу? Хотя... Сейчас под холодными струями воды мне хочется совершить все семь смертных грехов. То ли от вредности, то ли от осознания свободы... То ли еще чего. А там позади, в этом старом заведении сидит Люцифер с белокрылым. А что-то внутри шепчет ядовитым голосом... чтобы я вернулась и показала, что я человек. Прямо белокрылому. Чтобы уже не прощали. Чтобы больше никогда не возвращаться к Отцу. Ибо прощению не подлежат похотливые, наглые и грешные ангелы. Даже когда они  больше человек. Скалюсь, довольно улыбаясь. А знаете.. Я ведь человек? Человек. И я могу делать абсолютно все, что мне вздумается. Моя жизнь теперь уже всего короткий отрезок времени, лет пятьдесят, быть может. (а возможно ведь и меньше). Когда же я попристаю к Люциферу? Да тем более на глазах у старшего брата-белокрыла... Хмыкаю, встряхивая головой. Что за дурные мысли лезут в голову, стоит только решиться? Хотя, ведь это совсем неудивительно.

- Я хочу выпить. - почти мурлыкаю, вновь ловя взглядом лицо серокрылого. Интересно, после такого у меня отпадут крылья сами собой? Или мой Отец будет строить из себя милостивого и терпеливого родителя? Пфф. Проверим. Внимательно и с нотками игривости оглядываю с ног до головы своего братца. Серый. Такой же серый... А что его заставило сойти на землю? Быть может... Это удел всех серых?

Как бы не было смешно, но люди с таким упорством стремятся в рай, почти все поголовно на смертном одре они молятся Богу. Просят прощения и желают попасть на небеса. Они не понимают, они совершенно не понимают где настоящий рай! Там, наверху, все стоит, все размеренно и никогда ничего не случается. Так покой и тишина. И нет ничего интересного. И люди... Люди, что туда все таки попали, они невероятно скучны. Скучны до смерти и невозможности. Ах, теперь я понимаю слова Люцифера! Бог давно уже устарел. Бог стар, слеп и глух. И ему комфортно там, в своей же тюрьме.  Спустился бы он хоть раз... хоть раз на землю!

Возвращаюсь назад вместе с серокрылым. Хотя теперь уже я почти на него и не смотрю. И с легкой улыбкой подхожу к прежнему своему столику, только теперь садясь рядом с Люцифером и, ни капли не мешкая, обнимаю его, прижимаясь почти всем телом. Наверное, ему прохладно, если он чувствует.. Чувствует ли дьявол? Мокрые капли дождя, вновь осевшие на моих светлых волосах и плаще. На манер кошки слегка трусь о его грудь и выдыхаю. Пахнет странно. Но приятно. Краем глаза кошусь на белокрылого и только потом на серокрылого. Я не выбираю Люцифера. И не выбираю ад. Но я человек, а потому мне свойственно играть с тем, с чем не играют. Необдуманно, легко и без оглядки. Мотылек, летящий к огню? Может быть.

- Не думай только, что я передумала. - насмешливо выдыхаю так, чтобы слышал только Люцифер. Я не собираюсь пока что к нему домой. Ну, разве что только в человеческую квартиру, но никак не под землю. Я еще живая!

+3

14

Меня не проигнорировали. Я так и знал, что моя внешность располагает к себе не только людей, но и ангелов.
- Я хочу выпить.
Чужой голос звучит очень... многообещающе, сказал бы обычный земной парень, а потому обаятельная лыба убираться с моего лица отнюдь не спешит. Сначала выпить, потом... а черт его знает, что потом. Хотя, даже черти вряд ли знают, что творится в моей... нашей головах. Ты ведь тоже непредсказуемая, не укладывающаяся в систему, не так ли?
Интересно, каким бы был наш мир, будь такими все бессмертные. Не две крайности, а море красок. Был бы он более живым или напротив, укатился в тартарары?
Интересная, кстати, тема для обсуждения, надо запомнить. Если, конечно, разговор свернет на философские тематики, не ограничившись чем-то более приземленным. В котором я действительно чувствую себя как рыба в воде.
Прохожу в бар, галантно пропуская ее вперед. И на секунду замираю на месте.
Тю-ю.
Какая компания. Белый, черный, серый... кхм, теперь уже двое.
Не слишком ли много нашего племени на квадратный метр?
Прохожу следом, одаривая улыбкой и "цветных" собратьев. Правда, уже куда более вызывающей и нахальной. Ну что вы мне сделаете, мм? Прочитаете нотацию? Длинную и нудную, аки псалмы в церковнославянском... да хоть бы и латинском звучании? Это к вам, господин белокрылый. Или будете переманивать на темную сторону, ваше благородие князь Тьмы?
Которого сразу же обнимает моя спутница.
О нет, это не ревность. Я ни на что не рассчитывал... или рассчитывал, хм? Как ни крути, с кем поведешься, от того наберешься. А я слишком много времени провел на земле. И не отрицаю, что человеческих замашек нахватался в большей степени, чем следовало.
Хотя, скорее всего, это обычное удивление. Такую картинку увидишь не каждый день. Да чего там - не каждый век, я бы сказал.
Похоже, сегодня просто вечер сюрпризов. Может, и до искренних обнимашек белого с черным дойдет?
- Я тут лишний, насколько понимаю, - прежняя улыбка. И тут же нагло сажусь на свободный стул, откинувшись на спинку. Даешь нелогичное поведение! Я сегодня настроен немного развлечься. А что может быть лучше того, чтобы одновременно побесить и свет, и тьму?
Нетерпеливый щелчок пальцами. Поднимать едва опущенную пятую точку мне лень, да и пропустить намечающиеся здесь интересности очень не хочется. А чую, непременно что-нибудь упущу, стоит только отойти на пару минут за коньячком.
Кошусь на стоящие на столе бокалы, чуть хмыкаю, но свое словесное мнение оставляю при себе. Коктейли. Никогда особо не любил эту мешанину, предпочитая чистые вкусы. Да и если вспомнить, что у человеческих девушек эти напитки пользуются большей популярностью...
Небрежным движением заправляю вылезшую прядь за ухо, подмигивая одной из девчонок за соседним столиком, уставившейся на меня. Сощурившись, окидываю взглядом набычившегося парня рядом с ней, приглушенно фыркаю и отворачиваюсь, скучающе колотя ногтями по столешнице и из-под серых бровей продолжая наблюдать за чужой подружкой.
Все-таки в душе я экспериментатор. Подойдет разбираться или нет?
Хотя, сказал бы, что это зависит от количества выпитого. Ну и от количества здравого смысла, имеющегося в этой тяжелой лобастой голове изначально, от матери-природы. Или от Всевышнего. Хотя, сказал бы, что это разные имена одного и того же.
Впрочем, мне было куда интереснее, что сделают мои невольные собеседники, если этот молодой бандюган все-таки решит обломать борзому байкеру рога. Ладно, крылья, согласен. Рога все-таки не по моей части.
Ни на белого, ни на черного, ни на серого я особо и не смотрю.. но это не значит, что выпускаю их из своего поля зрения. Краем глаза я их перемещения отслеживаю, да и слух держу в боеготовности. Иначе никак. Хоть я и строю из себя высшую степень раздолбайства, на деле эта степень существенно ниже. Процентов эдак на... пятнадцать.
Ну, дорогие мои братья и сестры, как я вписываюсь в ваше милое общество? Идеально?
Я так и знал.

+2

15

Свет дневной иссяк...
И вокруг меня - пустыня...
Звон звёзд гонит прочь мрак - 
Да светится твоё имя!..

Да что ж это творится... Снова долго и безмолвно я собирался с мыслями. Если отбросить самоиронию, трезво взглянуть на вещи – я почти проиграл сегодня. Свобода... Выбор... Смертные жаждут этой свободы, но мнят её в освобождении ото всякого бремени, от нужды нести тяжкую ответственность, они, смертные, мнят свободу приносящей лёгкость, беспечность... окрыляющей.

Вот потому-то земля – это его поле. Люцифера. Кто, как не он, лучше всех сможет внушить метущейся душе надежду. Надежду не ту, которая приведёт к свету, которая даст силы жить дальше, а в том надежду, что больше и не надо употреблять лишних сил. Расслабься. Отступись от тяжести морали, растворись в простом человеческом бытие. О, да. Такая надежда скорее придётся по вкусу.

Освободиться и от пут Люцифера, и от пут Отца – казалось бы, благородное начинание, попытка прийти к чему-то совершенно новому, разрушить прогнившие устои возрастом в тысячи лет. Вот только... А что дальше? Просто... жить? Но мирская жизнь кончится, и будто бы свободная душа, как и все, предстанет пред судом. А там... Отойти от Господа, от истины Его – уже значит отдаться Люциферу. Именно так. Что бы ни делал Вархуил далее, когда будет жить среди смертных, прежде всего этого он отказался от Божьей милости. Что до ответственности, с нею связанной... А теряет ли свободу душа, которая служит Отцу?.. Душа тогда не бывает скреплена узами кабального договора, хотя бывает обременена тяжкой обязанностью – не поддаваться Врагу. Но весь смысл опять-таки в выборе, в том, чтобы избрать такую участь добровольно. А что же теперь Вархуил?.. Выбрал путь смертных, выбрал, как сам выражается, свой путь – но свой ли? Так просто? Кому претят обеты Ангелов, тот станет ли вести праведную жизнь человека? Серый только отказался сейчас, сей момент прийти к Врагу. Но думалось мне, что деяниями своими – свободой своей... – он в посмертии заслужит встречу именно с ним, с Врагом. И опять-таки: потому, что уж такова природа бытия, по ту сторону или по эту. Мы всё время делаем выбор. И не внешняя его сторона определяет последствия, а то, что лежит в основе него.
Словом, с какой стороны ни взгляни, всё упиралось в выбор. А сиюминутный лёгкий выбор куда приятней дальновидного нелёгкого. Вот так и выходило, что сражение за душу Вархуила – если уж выражаться так – я проигрывал.

Молчание длилось уже с четверть минуты. Теперь какое-то тяжёлое, нехорошее. Поступок Вархуила и так нарушил до того стройный ход моих мыслей, а уж Люцифер умело этим воспользовался. Действительно… Что мне теперь ответить? Как поведёт себя Серый, я не знал, а князю Тьмы это было неведомо и уже не важно. Каждый ангел – ценен безмерно, так ведь это очевидно, а я уже ничего не мог предпринять, чтобы обратить Вархуила к Свету. Что дальше со мной и с демоном – совершенно ясно. А почва для философской дуэли, в которой я надеялся на уверенную победу, сейчас совсем пропала.

Во всяком случае, сам я сдаваться не собирался. И что касается предложения...
– О, да, – медленно проговорил я. – Те неприкосновенные печеньки, которые нельзя есть. Позволь, откажусь. – Я кривовато улыбнулся. Потом добавил, как бы возвращаясь к закрытому вопросу: – Только не делай вид, что более увидеться с ним не рассчитываешь

Дверь в трактир отворялась и затворялась то и дело, звук этот не привлекал никакого моего внимания. Но при очередном громком щелчке запора я вновь почувствовал присутствие себе подобного… и даже не одного. Напрягся было. Но нет… Серые. Снова Серые.
– Отчего же лишний, – хотя молодой человек и подсел к нашему столу без спроса, но тут было то же, что раньше со мной – приглашение, по большому счёту, не требовалось. – Беседа добрая, а предмет основательный, потому и ты, брат, говори с нами. А говорим – о свободе. О жизни. – Теперь голос мой был уже не так мягок, как раньше, совсем не так. Я должен был срочно взять происходящее в свои руки, потому как пока что всё складывалось в пользу демона. А он упоминал о сражении за душу? Что ж. С удовольствием я прибегнул бы к старинному методу, но, верно, колет и слово. – С одной стороны, – и здесь я указал на девушку, приникшую к Люциферу, – жизнь мирская. Которую в служении себе одному проводят, и в своё удовольствие. Коль получится, естественно… – я усмехнулся. Стараниями Тёмных получается не у многих. – Говорят, будто тогда наступит свобода от тяжести, тяжести служения Отцу, да заодно от пут демона. Что после будет, говорить остерегаются, – Вот теперь я улыбался. Да. Не появись здесь этот Серый, всё закончилось бы печально. А так – совсем другое дело. – Я, в свою очередь, – чуть склонил голову, приветствуя новое лицо. – Возражаю такой свободе. Говорю: избеги такой свободы, ибо она погубит. Потому как, ответь, – это уже вопрос ко второму Серому, – та свобода, которая выбрана вопреки ответственности, не приведёт ли во грех? Не повергнет ли в преисподнюю такая свобода, в конце концов?! – к окончанию этой маленькой речи я уже говорил быстро, с жаром и с полной уверенностью. – И так ли тяжело бремя крыльев, когда следуешь вере – не в Отца даже, но в себя самого, каким явился, и в Его изначальный замысел?.. – последние слова вновь были сказаны негромко, спокойно, будто бы даже устало.

Нет, я не мог сделать выбор за Вархуила. Я не мог облегчить это для него, хотя и понимал, что с ним происходит. Да я и второго Серого не вынуждал принять мою сторону. Можно не верить бездумно в Отца – я, я сам никогда не был его марионеткой, но это уж другая история. А вот в себя верить, иметь твёрдое убеждение в пути, для которого ты явился – это необходимо. И выбор нужно сделать самому. Тяжёлый он, выбор, когда отступил от веры. Он приносит тогда боль, лишает надежд, какие свойственны мирской жизни, с ним приходит пустота и неопределённость. Здесь, на земле, и вправду не чувствуется Божьей любви, как нет и полной справедливости, и того блаженства для верных, о котором говорит Отец. Но весь смысл, вся суть бытия Светлого ведь в том и есть, чтобы все эти надежды, всю эту справедливость иметь в себе самом, не искать извне, не ждать даже от Отца, ибо он, вероятно, оставил эту землю.

– Не в Отце дело, – я с улыбкой взглянул на Вархуила, словно не замечая явного протеста в мой адрес. – Не в Отце, да и не в нём, – кивнул на Врага. – А только в нас, брат. В нас самих.

Что правда, то правда. Добавить мне было нечего, во всяком случае, прямо сейчас. Монолог был исчерпывающим. Оставалось надеяться, что он обладал должной силой убеждения.

Отредактировано Кассандр (2018-07-29 00:49:05)

+2

16

Удивленно изогнув бровь, смотрю на ангела:

- Про неприкосновенность - это человеческие фантазии. Так же, как про вилы, костры и сковородки. Да, у нас в Аду мрачновато, но красиво, хоть эта красота и не каждому по душе, - насмешливо думаю, что уж ему-то, белому, это точно не понравится, - а как у вас там, в Раю? Дерево познания не засохло еще? Прости, никак не могу вспомнить твоего имени... Столько веков прошло, - ты-то мое наверняка знаешь, не так ли? Создатель, вероятно, все уши вам прожужжал плохим Люцифером, с которого не коем случае нельзя брать пример. Кстати, именно так поступают неуверенные в себе родители. Они постоянно говорят, что нельзя связываться с плохими людьми просто потому что не могут поверить в то, что смогли воспитать личность, которая и без предупреждений этого делать не будет. Не интересно ей там, среди курящих, пьющих и матерящихся. Не интересно, вот и все.

- Рассчитываю, - еще одна маргарита появляется на столике. Я знаю, что потрачу сегодня немало земных денег, но это то, в чем  Дьявол обычно не испытывает недостатка, - а ты? Уже списал Вархуила со счетов? Отец ведь, - насмешливо фыркаю, - милосерден?

Дверь приоткрылась, запуская еще одного ангела и рядом с ним... Нет, я ожидал увидеть Вархуила, но лет через семьдесят-восемьдесят, или сколько там живут люди, у которых Господь отнял бессмертие. А никак не через пять минут после столь поспешного бегства. Да еще и почти в обнимку с еще одним серым. Каюсь, я не смог сдержать растерянного взгляда, и развел руками, глядя на белого.

"Еще пару столетий, - думал я, - и не мы, а они будут вести борьбу за человечество. Хлебнув их горя, отведав их страхов, почти став ими и все-таки не потеряв небесной гордости. А мы... мы станем анахронизмом, абстрактными символами истинного света и истинной тьмы в мире серых оттенков. Чувствуешь ли ты это, белый? Понимаешь ли, что наше время уходит?

Ангел плюхнулся на стул. От него пахло мокрой кожей, бензином, всеми земными запахами. И ничего райского. И это хорошо.

- Лишний, - хмыкнул я, в унисон с размеренной речью белого, - не видишь что ли? Взрослые дяди разговаривают.

К моему боку прижалась теплое человеческое тело. Девушка, бывшая Вархуилом. Хочет рискнуть? Идея неплоха, но начинать человеческую жизнь с игр с Дьяволом такая себе мысль. Некоторые весь свой срок этого боятся, а кто-то приходит только под самый конец. Думаешь, я не так опасен для тебя, только потому что ты - ангел, пусть и бывший, и сможешь вовремя остановиться? Или уже не хочешь останавливаться?

Прижимаю ее к себе за талию. Чувствую, как она вдыхает мой запах. Да, сера. Не райские цветы. Сможешь ли ты пережить этот смрад, дитя небес?

- Даже не надеялся, - шепчу ей в самое ухо, - хочешь подразнить меня или белого дядю? - едва заметно киваю на ангела, который занят проповедью. Похоже, в нем проснулся внезапно воин за заблудшие души. Видимо, узрев целых двух серых ангелов, он понял, что небесные кадры стремительно редеют. Что кому-то не очень нравится игра, затеянная Господом, и даже крылья не становятся важным аргументом.

- Тсс, - шепчу Вархуилу, вздымая дыханием светлую прядь, - давай послушаем.

А он мастерски вел свою речь. Размеренно, без нажима или недовольства, словно мудрый учитель, вразумляющий непоседливых учеников, но с азартом. С азартом, от которого вполне могли загореться глаза ангелов. Я же сидел спокойно, расслабленно, потягивая коктейль. Я ведь сделал свой ход, теперь ход белого, а мне остается только ждать, когда он нажмет кнопочку на таймере, передавая мне право голоса. В конце концов, он меня не перебивал, да и я не в том возрасте, чтобы брызгать слюнями на оппонента. Оба мы - воплощение вечности, но воплощение ли тех масок, которые надел на нас Господь?

Дожидаюсь окончания пламенной речи, насмешливо смотрю на второго серого ангела. Гоняет на мотоцикле, похоже. Интересная забава, я пробовал пару раз, жаль, не получается чаще. Дела, адские дела.

- Вынужден согласиться с своим белым... - другом? Смешно, - товарищем. Ответственность перед собой. Не перед Господом, а перед собой за каждое деяние - это имеет смысл. Пожалуй, только это и имеет. А верить в изначальный замысел Творца... Хитрый ход, белый брат. Значит, верить в то, что этот замысел был. А был ли он? - развожу руками, - и даже если был, своим созданием обязаны ли мы следовать ему? - тьфу, черт! Невольно перенял пафосную манеру изложения белого, - я уже говорил про эгоистичных родителей, проклинающих своих детей лишь за то, что они пошли своим путем и не оправдали их ожиданий?

Отредактировано Sulmeldir (2018-07-29 00:23:54)

+3

17

Кошусь на белого. Скука. Скука. Скука. Все там, наверху, наполнены этой скукой, этими нравоучениями и таким тоном голоса. Бррр. Теперь я понимаю. Решившись, сделав выбор, становится на все наплевать, не так уж и страшно судить о чем-то другом со своего места. А мое ли место среди людей... Возникает вопрос, который следует задать и Отцу, и белокрылому. "Кто смеет судить людей, не прожив их жизни?" А ведь Отец как раз и смеет. Он учит пониманию, но это понимание лживо. Судить... А смеем ли мы вообще судить? Смеет ли судить он?. Фырчу куда-то в грудь Люциферу, прижимаясь теснее. А ведь белокрылый лишь предложил остаться серому... Черт возьми, я сделала выбор всего несколько минут назад, а белые уже кажутся мне такими ужасными. Бррр.

- Всех. - отвечаю насмешливо-мрачно, но тоже шепотом, правда, куда-то в шею, а не в ухо. Бескрылый и Белокрылый. Братья. Старшие братья. Щурюсь, нравоучители, моралисты, проповедники. В чем смысл вашей правды? Ее практическое применение? Вот ты, братец Люцифер, для чего тебе твоя же правда, если ты не живешь. А ты, братец белокрылый, для чего тебе твоя правда, как ты смеешь говорить о жизни, если даже ты не решаешься ее прожить? Слегка трусь о плечо демона, усмехаясь своим же мыслям. Да и серый? По одному его виду заметно, что он следит и чего-то выжидает. А должен был бы жить, отдаваясь своей жизни без боязни пожать плоды своего решения....

- Нельзя говорить о жизни, не зная, как ею жить, Братец - все-таки мурлыкаю, не сдержавшись и  немного отстраняюсь от Люцифера, щелкнув официанту и попросив выпивку уже в бутылке. Стаканчика здесь будет маловато, особенно, если я хочу досидеть до конца. ну... И побаловаться немного. Ах, Отец, посмотри, хорош ли твой ангел? Слушаю с полуулыбкой белокрылого, когда он указывает на меня, но все же согласна с бескрылым братом, нужно послушать. Интересно, пусть и скучно. Хотя почему интересно? Я была ангелом совсем недавно. Я знаю то, о чем будет петь мой брат...бывший брат.

- Ответственность? - чуть удивленно поднимаю брови, решая, что он наконец закончил после фразы про замысле Отца. - Скажи-ка мне, Беленький Брат, брал ли ты ответственность? Хотел ли ты взять эту ответственность на себя? - щурюсь, наливая себе из принесенной бутылке бокал и, расслабившись, прижимаюсь снова к Люциферу, прикрывая глаза. - Создания, что подобны марионеткам. И неужели тебя так задевает мысль, что кто-то захотел ниточки обрезать? Сравни детей человеческих с нами. Их родители, что возлагают на них ответственность... Стать врачом, юристом, политиком. Хотели ли дети быть теми, кем их уже видят их отцы и матеря? Ты думаешь, я сравниваю разные вещи, брат? - отпиваю, продолжая улыбаться. Даже если я не права, ловите мою правду тоже. - Я взяла ответственность, которая мне по нраву. И это мое решение. Я позволю вам меня судить после моей смерти, как человека. Мне не нравится воевать, отстаивать чужую правду, будь она твоею, Ангел, или твоею, Демон. Да и опять же, раз кто-то громко говорил о жизни, сам ты жил когда-нибудь, белая наша птичка? - а все-таки, кажется, под началом Люцифера мне было бы неплохо... Или так алкоголь действует? Хотя, мне казалось, что ангелы не пьянеют. Я же пока что еще чисто теоретически ангел? Фырчу, вновь отпивая из бокала.

- Ты считаешь, что Люцифер, а я напомню, что он и тебе брат, - хмыкаю, - Враг наш. Но лишь то, что он решил быть не с тобою, и не с Отцом нашим общим... Делает ли это его врагом? - усмехаюсь, а я ведь даже не стянула насквозь промокший плащ. Интересно, а я смогу заболеть? - А если делает и осуждает его волю, собственную волю, не значит ли это то, что он является собакой, которая не оправдала ожиданий, ибо не исполняет команды? Конечно, по мнению нашего Отца и тебя самого. - поправляюсь, вспоминая, что я все-таки сижу в обнимку с Люцифером. А Люцифер не черный комок-котенок, а все-таки Великий Князь Ада. А я человек. Чуть веду плечом, просто пьяна... свободой? - И если люди таких не выбрасывают, то Отец его вышвырнул с небес. А ведь... "И создал людей по образу своему и подобию". - бессвязная, спонтанная речь. Но, главное, не приходиться слушать белого. Да-а, белого.

А вот и Люцифер. Чуть морщусь, поежившись. Что вас за мухи покусали? Слегка толкаю его в ребра локтем и бросаю взгляд, ясно гласящий, что мне и белокрылого хватает. Ладно уж, вы оба стары как этот мир, ой, ну... Кхм, хорошо, что вы меня не слышите. В общем, у нас есть один моралист. Нам его и хватит. Давлю в себе смешок, внезапно представив, что у нас вышла бы отличная семья. Люцифер, Белокрылый - родители по типу "плохого и хорошего полицейского", а мы со вторым серым детишки, учитывая, что я еще более-менее послушная, а тот... Кажется шалопай? Ладно, это точно был алкоголь... Наверное.

- Как можно говорить о нашей ответственности в чужом замысле? Кажется, Отец наш, и сам перестал ему следовать. - замечаю мимоходом, выпивая остаток выпивки в бокале залпом. Уже терять особо нечего. Убить... Вряд ли. А вернуть раньше времени на небеса - сложно, в ад... Тем более. Так что идите вы... кхм. Тоже алкоголь. На все сто алкоголь. Да. Не мой паскудный, оказывается, характер, а алкоголь. Точно говорю. Довольно усмехаюсь, возвращая бокал на стол и косясь на серого. А что в свою очередь скажешь ты?

+3

18

Широкий - нет, широчайший - зевок, который я даже не стремился замаскировать. Скучно. Настолько, что кажется - что-то нуднее придумать попросту нереально.
Для меня рассуждения обо всех этих высоких материях были чем-то сродни квантовой физике и геометрии Лобачевского. Я там тоже ничего не понимал. И большого стремления понять, честно говоря, не испытывал.
Нафига козе баян, как говорят русские.
Она и так веселая.
Ерзаю на стуле, пытаясь устроиться поудобнее. Бесполезно. Сиденье начинает откровенно жечь зад, и бороться с этим чувством трудновато. Еще минут десять, и я начну раскачиваться взад-вперед. Если вовсе не усну.
Возможно, алкоголь бы немного скрасил эти посиделки в воскресной семинарии... но официанта я так и не дождался. Так что увы. Если и были какие-то надежды на приятный вечер в этой компании, то они рухнули с оглушительным треском.
Игру в гляделки с людьми я давно оставил, задумчиво выбивая ногтями дробь по столешнице. Наверняка раздражающую. Не думаю, что тому же белому пришлись сильно по вкусу мотивчики в стиле человеческого хард-рока.
Забавно. Вроде бы и заняты исключительно друг другом... а нет-нет, да и поглядывают на меня. Словно бы на единственного зрителя их постановки.
Это даже льстит, черт возьми.
Думал уйти по-английски, но грех тут не взять слово. Тем более, раз уж для него столь любезно предоставили паузу.
- Прекрасно, дорогие братья, - приглушенно смеюсь, хлопнув пару раз по ладони. Эдакие аплодисменты. - Но, увы - впечатления на меня вы не произвели. Жаль, я думал, здесь будет поинтереснее. Лучше б последние новости из своих епархий рассказали. Хотя... какие там новости, право. Это на земле все ежедневно меняется, а у вас...
Бо-ло-то. Точнее два болота. Соревнующиеся друг с другом, в каком больше лягушек квакает и больше людей утонет.
Поднимаюсь, потягиваясь, словно проснувшийся кот. Небрежно окидываю компанию взглядом и фыркаю, давя очередной зевок, грозящий вывернуть челюсти.
- Но прежде чем я избавлю вас от своего общества, позвольте подкинуть одну мыслю.
С серой ее обсудить уже не выйдет. А если и выйдет, то явно не сегодня - серокрылая краса явно имеет другие планы на вечер. Легка улыбка в ее адрес - я в любом случае буду не прочь пообщаться. Всегда. Даже просто, в форме посиделок за кружкой пива и болтовни ни о чем. Ты же ведь не такая зануда, как твои приятели, не правда ли?
Наклоняюсь над столом, словно бы намереваясь сообщить какую-то великую тайну, и шепотом с театральными нотками начинаю:
- Вдумайтесь, братия и сестры мои...
И тут же соскакиваю с торжественно-выпендрежного тона на куда более прозаический:
- ... кто знает, может, этот бренный мирок был б куда лучше, не лезь всякие ангелы с демонами в человеческие души, м?
Приглушенный смешок и я, легко хлопнув по столу, отступаю. Я сказал все, что хотел. И втягивать себя в продолжение дискуссии не позволю.
Но все-таки, уже практически отойдя к дверям, не удерживаюсь от небольшой выходки. Возможно, мальчишеской, но... отказать себе в удовольствии сложно.
Подмигнуть белому, а черному с серой отправить нахальный воздушный поцелуй. Увы, но адресовать каждому индивидуальный жест не вышло б при всем желании - отлипать от Князя Тьмы серая и не думала.
Хотя, с другой стороны, так даже лучше. Что-то мне подсказывало, что эта парочка вполне может покинуть бар вместе, а, следовательно, мой небольшой подкол в таком случае придется оч-чень даже к месту.
Больше я не оборачивался.
Распахнул дверь и шагнул в ночь, полную шума дождя и живых запахов.
Свет и свобода, Спартак?*
Жизнь и свобода, Дореан Серый.


* для интересующихся
Отсылка к "Спартаку" Рафаэлло Джованьоли. "Свет и свобода" - первый пароль гладиаторов-повстанцев.

+3

19

Да. Не сказать, что я рассчитывал единственным монологом обратить Серых на свою сторону - с ними всегда было непросто... - но чтобы вышло так... Того, второго, который пришёл с Вархуилом, я проводил только недобрым молчанием. Теперь сделался совсем мрачным. Я, чего уж скрывать, надеялся на некоторую поддержку, а в конечном счёте вышло ещё хуже, чем было. Хотя... И в уныние пока впадать не следовало. С другой стороны, нужно было мыслить более гибко. И быстрее. Пожалуй, намного.
Да и прежняя стратегия, кажется, не годилась. Слишком однообразно и, наверное, предсказуемо. Нужно было что-то иное... творческий подход, так сказать. Я отхлебнул, наконец, вина из бокала - нечего ему пылиться.
- Соглашусь в том, - я будто бы игнорировал уход Серого, - что выбора мне дано не было. И в том, что у нас с тобой, Вархуил, да и с тобой, - тут я выразительно взглянул на Люцифера, - был единый отец. - И дальше я ненадолго задумался. Мы - я, Люцифер, Вархуил - были созданы. Не явились из пустоты сами по себе, но были явлены общим нашим Отцом. Значит, замысел при Сотворении у него был, и был, видимо, вполне ясным. Если верить. Ну, а если не верить в это... Взглянуть с другой стороны... Я всё же не был пустоголовой марионеткой. Люди верили, будто бы праведной жизнью спасут свои души, но чаще-то выходило так, что это мы, ангелы, по воле своей, а даже не Господа, позволяли им после смерти попасть на Небо. А самого Отца уж давным-давно, действительно, никто не видел и не слышал. Во время, когда война меж ангелами и демонами шла ещё открыто - это в то самое, про которое теперь слагают легенды... даже тогда Отец оставил своё воинство Архангелу Михаилу. Может быть, поэтому ангелов теперь и остаётся всё меньше, поэтому каждый из них и стал столь ценен.
В конечном счёте ведь получается так. С одной стороны - Люцифер, который открыто отверг Господа, обвинил в лицемерии и был за это низвергнут. Мученик, в каком-то смысле... Странные мысли лезут в голову, когда беседуешь с демоном. Но термин - подходящий. Так вот, с одной стороны - он. Который выступил за свободу выбора, пусть за него пришлось бы заплатить великую цену. По крайней мере, так говорил сам князь Преисподней, а говорить он умел так, что верили.
И против него - Господь. Господь, который прямолинейно требует повиновения, а за иное жестоко накажет. Об этом известно всем, и мало кто готов - даже и Вархуил оказался не готов... - делать страшный выбор между жизнью в повиновении и Адом. Почему страшный?.. Да потому что даже я сам, Ангел, не поклялся бы человеку, что за праведную жизнь ему воздастся, как должно. Порой Отец требует замолить даже не свои грехи, а далёких предков. Справедливо ли? Вопрос риторический.
- И всё-таки каждый из нас волен выбирать, это правда, уж коли Отца небесного мы более не видим, - я постарался хотя бы использовать аргументы Люцифера. Мои собственные более не казались совершенными, демон ли тому поспособствовал или мой собственный рассудок, - Но ведь именно выбирая - решаясь делать это самостоятельно! - мы и принимаем ответственность. Она возникает непременно, Вархуил, сама по себе, а не тогда, когда нам того хочется, - я воздел кверху палец, словно а наставлении. - Твой выбор влечёт последствия. Для тебя, меня. И для него, - я указал на Люцифера, - хоть и меньшие.
- Далее, - я снова говорил очень увлечённо, и даже если бы демон с Вархуилом тихонько переговаривались меж собой, я бы этого не услышал. - Этот мир. Говорят, - я указал на опустевшее место за нашим столом, - что здесь бы жилось лучше, когда б не мы. Но здесь - своего рода темница, не так ли?.. Отсюда два пути. К нам, фигурально выражаясь, наверх... или в сторону противоположную. - Я чуть помолчал. - Потому, Люцифер, я не списываю брата со счетов. Отнюдь нет. - Вот только теперь, должно подготовив почву, я решился прямо противостоять демону. - Отец... он бы едва ли простил. К тому же я не припомню, чтоб такое бывало. - Здесь Люцифер был прав, несомненно. Да и на Первых людей пала кара, а ни единого шанса спастись им и до сих пор не представили. - Но подумай вот о чём. А может быть, это всё ради них и есть? Людей? Их душ?.. Что скажешь на это? Будь ты мне брат или будь мы врагами, а если всё это ради людей, то и смысл обретает сразу всё - разве нет, ответь? Наш выбор. Наше противостояние. Разве может быть так, что миры наши связаны, но вы, демоны, и мы, ангелы, явлены только ради себя самих?.. Как бы так могло получиться?
Может быть, это объяснение нужно было и мне самому. Чтобы видеть себя чем-то большим, чем частью древнего противоборства, давно лишённого смысла. Но ведь и вправду... Если представить, что всё вращается не вокруг нас, высших сущностей, но существует ради человеческой души, и выбор - не наш, а лишь их... Это могло бы даже Люцифера заставить поверить. В теории...
- Так или иначе, я принял свою роль, Князь. Моё имя - Абалим, я из небесных стражей. Потому за тобой я не пойду и к тому призываю остальных.
Конец очередной речи получился уж больно шаблонным. С другой стороны, демон подбирал очень сильные аргументы, и мне, которого сдерживали известные пределы дозволенного, было сложно сопротивляться. Чтобы не признавать поражения, приходилось порой обращаться к формулировкам, древним как сам мир.

+1

20

Чувствую себя родителем, вразумляющим детей. Довольно тоскливое занятие, я привык к другим разговорам. Ко мне обычно не приходят за советами, хотя, кто мог бы дать совет лучше, чем древнейшее из существ, познавшее и Рай, и Ад, и земное копошение, которое они называют жизнью. Но нет, советы моим клиентам не нужны, не нужны истории. Они, обычно, точно знают. чего хотят, и знают, что за это нужно отдать. А я не препятствую. О том, что прошенное оказывается совсем не тем, что нужно, и цена получается непомерно высокой, обычно узнают слишком поздно. Но, таковы правила торговли, одни из древнейших правил на этой планете. Извините, желания относятся к списку товаров не подлежащих возврату и обмену...

Что-то я увлекся. Интересно, ангел тоже чувствует себя заботливым отцом, проповедуя свои белоснежные истины, от которых тошнит?

Обвожу взглядом стол. Второй серый, чьего имени так и не довелось пока узнать, явно скучает. Я могу его понять. Он уже знаком с землей намного дольше, чем с небом, и его не увести так просто сомнительной философией. Земля - материальна. Все, что есть на ней, он может потрогать: листву деревьев, свой байк, симпатичную девушку. Мораль же, райскую или адскую потрогать нельзя. Именно поэтому люди, как и серые ангелы, так легко подвергают ее сомнению.

Ну, и да. Возможно он обиделся на мои слова про взрослых дядь. Интересно, а этому любителю мотоциклов сколько? И сколько он уже не в небе?

Вархуил все еще жмется ко мне. Получив ответ на свой вопрос, я улыбаюсь, без усмешки. Ему хочется поддразнить и меня, и белого брата, и он говорит об этом открыто, потому что уже знает, что я не буду против любых его коварных замыслов, даже если те будут касаться меня. Кладу руку ему на плечо. И слышу слова второго серого. Он склоняется над столом. Ох, Сатана, это ты на земле нахватался такой фальшивой пошлости?

- А у нас... - шепотом повторил я упрек ангела. Вечность - болото. Разделенное добро и зло - болото, тут он прав и я не могу не согласиться с ним. Только в огромном количестве оттенков рождается жизнь. Люди, верующие в меня и в Отца стараются лишить себя этой жизни, ежечасно, повсеместно. Стремясь быть только белым, пугаясь мраком, они окружают себя добровольно стоячей водой молитв, постов, безгрешия, покаяния, правильных мыслей. Те же, кто бросают Отцу вызов и славят меня совершают ужасные преступления, цвет их воды - черный, но эта вода тоже стоит. Жизнь же, и настоящая земная истина - где-то посередине. Потому что иначе мир был бы слишком скучен.

Здесь много веселья, много случайностей, непредсказуемых поворотов, в которых ты всегда с одной стороны будешь сиять белизной, а с другой - быть черным, как смоль, но в итоге останешься серым, как этот веселый ангел, уже высказавший свою невероятно умную мысль и удравший на улицу к своему байку, к огням ночных дорог. Я зеваю, запоздало заразившись у серого, за которым закрылась дверь. Мы с белым - самое скучное что может быть на земле, он прав. Но... спрос на нас рождает предложение, верно, серый ангел? Когда люди перестанут сами бегать к нам, ведомые своими страхами и желаниями и фантазиями и бредом, тогда мы спустимся в Ад или поднимемся на небо, и оставим их в покое. Но, религиозное мракобесие, однако, самое крепкое на земле. Потому что нас нельзя доказать и нельзя опровергнуть. И неизвестно сколько еще тысячелетий пройдет, пока люди перестанут в нас верить.

То-то будут у них посмертные сюрпризы.

Выслушиваю пламенную речь Вархуила, по телу растекается приятной тепло. То ли от алкоголя, то ли от того, что не смотря на свои недавние утверждения он... или она теперь? На моей стороне. Говорит моими словами, понимает мои поступки и защищается их. Подмигиваю белому. А? Какого братишка? Только в одном ты не прав, Вархуил, и у тебя будет долгая земная жизнь, чтобы понять это. Серый - иной цвет, нежели черный или белый, но он складывается из них, имея различные, впрочем, оттенки, в зависимости от доли. И какую бы правду ты для себя не выбрал, ты всегда будешь защищать кусочек моей и кусочек правды белого брата, в какой-то момент склоняясь больше на одну из сторон. Потому что другой правды, кроме двух наших, перемешанных причудливо, а порой и уродливо земной жизнью больше нет. Градаций - множество. Но истоков всего два.

Но я не хочу говорить этого серому вслух. Это слишком облегчило бы ему задачу в поисках смысла, а то и вовсе заставило бы потерять интерес. Он хочет поиграть со мной, а я хочу поиграть с ним. И я мог бы сделать эту игру в стократ опаснее, уничтожительной, но за много веков я устал строить столь примитивные, испепеляющие душу соигрока на месте козни. Теперь моя игра тоньше и... в конце ее не всегда стоит ад. Потому что я выбрал свободу. Это выгодно мне еще и по той причине, что Отец, отсутствием своим, сделал жизнь на земле столь невыносимой, что даже обладающие свободой люди и осознающие ее, приходят ко мне. Просто меня они видят чаще. Я, так сказать, им больше примелькался.

Слова белого касаются разума, но я лениво пропускаю их сквозь себя, пристально, впрочем, глядя на ангела. А ты уже не похоже, чтобы был уверен в Отце и в его изначальном замысле. Нечего возразить против того, что он оставил не только людей, но и нас? Мы похожи на муравьиную ферму, брошенную мальчишкой, который уехал с родителями в другой город. Мы знали, что когда-то любопытный глаз следил за нами, поощрял и восторгался, и когда-то может замысел и был, но теперь мы оставлены. Покинуты. Вынуждены жрать друг друга, а мальчишка? А что же мальчишка. Почему ему бы снова не смастерить ферму уже в другом городе, более продвинутую, которая и после может быть покинута так же.

Он не будет карать нас и не будет восхвалять, и не заберет к себе, и не низвергнет в Ад, потому что его нет. Его с нами нет. И все, что мы делаем - делаем лишь по привычке. Наша канцелярия и канцелярия Рая работает по инерции, не имея даже мысли заглянуть в кабинет руководителя и понять, что он порос паутиной, что директор ушел... или бежал, поняв, что он больше не справляется с управлением. И отсюда, белый брат, рождается еще одна мысль:

- А что, если выходов не два? Не только вниз и не только наверх? Что, если нам уже нет смысла враждовать? Этот мир, - я повел рукой в сторону окна. - видел больше, чем наши. Потому что мы имеем дело только с последствиями, а он каждый день рождает миллиарды истоков. Что если души цикличны? Что если те, кто не выбрал ни рай, ни ад, не служил Отцу и не продал души мне, рождается вновь, минуя наши врата? Иначе нам бы стало тесновато, не находишь? И наше сражение имеет только тот смысл, чтобы нам самим не стать ненужными миру, как когда-то мы стали не нужны Отцу?

Я ласково отвожу от себя ангела и поднимаюсь. Беру со стола остывшую трубку.

- Не хочу быть столь же пафосным, как тот серый. Но, подумайте над этим. И ты, Вархуил, и ты Абалим. Тебе, белый, когда надоест крутиться в небесной мясорубке, может сойти на землю и отдать крылья взамен на ту же вечную жизнь, только в стократ ярче? Я вот попробую через пару веков.

Надеваю плащ, выхожу на улицу мягко прикрыв дверь. Бесконечно далекие звезды, легкий ветерок. Раскуриваю трубку и неспешным шагом иду вдоль улицы, пока не скрываюсь во тьме.

0


Вы здесь » Naar. Dance on the verge » Небылицы » Тлеющий огонек твоей сигареты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC